Каракули гениального графомана. Лучшее

Кадры, фрагменты, файлов рой.

Play – выбор случайный.

Твоя кукла

Уснуть, провалиться, как в омут в сон,

Во сне среди грез и тяжелых кошмаров,

Найти, отыскать – где-то там обязательно он,

Мой демон и бес. Мой властитель туманов.

Мой самый единственный нужный. Один.

Таких больше нет и не стоит стараться,

Мой личный наркотик и мой господин,

Но с ним тет-а-тет не боюсь остаться.

И целовать, словно это единственный шанс.

И не стесняясь ничуть обнаженного тела.

С неистовой страстью, как будто в последний раз.

Я еще здесь, а душа уже улетела.

А утром, снова с трудом открывая глаза,

Что за ночь от слез, не успев отдохнуть, опухли.

Глядя на сонный рассвет, устало сказать:

– До встречи в ночи… Тебя ждет в своих снах…

Твоя кукла.

Снова

Снова забираюсь в твоё сердце,

Сквозь лазейки, маленькие дверцы.

Твой парадный вход другой назначен.

Мне бы не ходить, но как иначе.

Снова забираюсь в твою душу.

Кто-то шум моих шагов упрямо глушит.

Значит та, другая, всё-же лучше.

А меня обида душит. Душит.

Снова навязать себя пытаюсь,

Горьким слезами умываясь,

Гордость моя где-то тихо бродит,

Ищет выхода из тупика и не находит.

Снова в моем сердце иглы вуду.

Для тебя любимой уж не буду.

Добрых, нежных слов давно не слышно.

Это значит – моё время вышло.

Дай Бог

Я мысленно похоронила прошлое.

В сырую землю, чтоб быстрей сгнило.

Наверно, даже было там хорошее.

Но это было. И давно прошло.

Я сверху положу плиту надгробную,

Чтоб никогда не доставать на свет,

Воспоминания, что стали неудобными,

О том что было. И чего уж нет.

И это место крепко запечатаю.

Не ворошить. Не трогать. Не вскрывать.

И вот стою, а слезы тихо капают.

Дай, Боже, нам способность забывать.

И дай нам, Бог, не сгинуть позабытыми,

Не стать чужими для родных людей.

Жить в памяти словами и молитвами,

А не заметкой в ленте новостей.

Ветеран

Я самый главный сумасшедший,

В, забытой богом, стороне,

Я ветеран, войну прошедший,

И пыль веков лежит на мне.

По жизни шел, друзей теряя,

Ну и, конечно, находя,

Те, кто ушли, из окон рая,

С укором на меня глядят.

И стыдно им, я стал безвольным,

Сентиментальным стариком,

Друзьям, наверно, очень больно,

Что я с врагами их знаком.