Розы и Папоротники

Ее мало беспокоило то, что Олег теперь предпочитал спать на диване в другой комнате – о сексе сейчас и думать не хотелось, нет, а вот где она теперь будет жить? Что будет с глазом? От страха ее подташнивало…

…Когда отец ушел в другую семью, он хотел забрать Лену от матери: та всегда была скора на расправу, и частенько лупила обеих девчонок, а Лене, как старшей, да еще «отцовой дочке», его любимице, доставалось больше. Новая жена отца уже прописала Лену в своей квартире, но переезд так и не состоялся. До смерти Сергея Николаевича совместная жизнь у них не задалась по ряду не зависящих от Лены причин, а после его смерти уже никаких причин и не имела.

«Подлец какой, – сказала Ленина мать по этому поводу, имея в виду мертвого отца, – ну, а ты чего хотела?»

И теперь, изгнанная из материного дома, Лена осталась бездомной.

«Квартирный вопрос их испортил… – тоскливо вспоминала она фразу великого Булгакова. – А что, если матерью с самого начала так и было задумано? Номинально же у меня своя жилплощадь есть, то есть – была, а отношения с „бандитом“ – повод выгнать меня к чертовой матери… Не зря же она когда-то согласилась на эту „прописку“ к отцу…»

От этих мыслей становилось еще поганей.

Внимательно Лена следила здоровым глазом за образом жизни внезапного своего сожителя и спасителя: домосед и молчун, иногда он внезапно «подрывался» куда-то и уезжал надолго, возвращался часто далеко за полночь. После таких отлучек приносил ей маленькие подарки – цветы, иногда просто незатейливый пестрый букет из всякой садовой мелочи, которые продают старухи возле станций метро и подземных переходов, или коробку конфет, купленную в ближайшем магазине «24 часа», или здоровенный пакет с северной нежной клубникой – лето в Питере шло своим чередом… Однажды этим подарком оказалась дореволюционного года выпуска книжка «Жизнь двенадцати цезарей»… Уличные книжные «развалы» у станций метро не были редкостью, но – раритет же… На удивленный Ленин вопрос – «где купил?» – Олег ответил – «ночью в Питере можно слона купить или продать, и не заметить…»

О да, это было так! И ночью, и днем.