Розы и Папоротники

Но что такое было тут, в этом доме-дворце?

За спиной прозвучало – тихо и хрипловато:

– Привет.

Она вздрогнула и оглянулась: Олег стоял у второго тамбура. Лену обдало жаром; не слышала, как вошел. Пришел со стороны кухни, видимо. Она даже его не сразу узнала: он улыбался. А он, оказывается, умеет улыбаться, но тоже вот так – сжав губы. Мягко подошел поближе, и она поднялась с колен, пытаясь остановить начавшееся какое-то вращение в голове. Справилась с этим, но мысли ее все улетучились, и она просто уставилась на Олега, а он остановился метрах в двух от нее.

Волосы у него темные, короткие, с проседью. Той, что так красиво называется «соль с перцем». Дорогая красивая рубашка, – темно-синий шелк; серые брюки. Как на нем это все сидит – замечательно просто… Лена смотрит, раскрыв глаза, какой он весь – ладный, статный, широкоплечий, узкобедрый. Выбрит – аж до блеска. У него красивая смугловатая кожа, и цвет лица… такой, здоровый. Не стоит и сомневаться, что он всем нравится. Всем бабам. Совсем не стоит.

Снова повеяло его парфюмом – свежим, горьковатым, древесно-травяным. Кедр и лаванда. И ваниль. И – глаза, темные, бездонные.

– Привет, незабудка. Я на тебя наехал в прошлый раз. Был охреневши от дел. Не бери в голову.

– Я… – она вдруг охрипла и кашлянула, – кх, я не беру.

Какие у него глаза. Он улыбается, спокойно, ласково, но на дне этих темно-карих глаз – тень, пустота… или это она себя накручивает?

– Тебя как зовут?

– Елена… а вы – Олег, – выпаливает она, не успев подумать толком, что делает.

Он удивляется, вздернув слегка правую бровь.

– Откуда знаешь?

– Константин Сергеевич… вас искали. В тот раз. И назвали… назвал по имени.

– Ээээ, задрыга он… – Смотрит на нее, улыбаясь. Улыбка его не нравится Лене, но не тем, что заинтересованная или игривая, а… она слишком отеческая, что ли. – Тебе сколько лет?

– Двадцать пять.

– Совсем большая, – улыбается он.

– А вам? – брякает, удивляясь собственной смелости, она.

– Тебе зачем, – он тихо смеется, – я старый.

Сорок два.

– Не старый, – тихо говорит она. – Совсем не старый.

Он замолкает, перестает улыбаться и смотрит на нее внимательно. Какие все-таки у него глаза мрачные. Лене кажется, что она как будто чувствует невидимые нити, протягивающиеся между ними, они натягиваются и тихо звенят. Не пугает ее чернота этих глаз, эта пропасть. Что-то есть в нем такое… не описать словами.

Она снова слегка кашляет, прочищая горло. И – решается.