Добрые люди. Роман

И тут в разговор вступил его дядя:

– Вот такая она, нынешняя молодежь! Не интересуется родственными узами, не ищет своей родни…

И он в который раз стал пересказывать историю прадеда аль-Мансури, который хотя и покинул деревню, но завещал своим сыновьям не забывать родных мест и своих земляков. Он вспоминал, как аль-Мансури еще юношей приезжал со своим отцом в деревню во время сбора урожая. А потом, обратившись к аль-Мансури, который, казалось, верил во все, что тот говорил, сказал:

– И все же, хадж, согласись со мной, что после смерти твоего отца, да ниспошлет ему Аллах свою милость, ты навещал нас не очень-то часто.

Аль-Мансури изобразил на лице глубокую скорбь:

– Здоровье, хадж, уже не то.

Хадж Али согласно кивнул в ответ: аль-Мансури напомнил ему и о своих собственных болезнях, он нашарил рукой пульверизатор и несколько раз впрыснул себе лекарство в горло, хотя по нему и не было заметно, что у него начинается приступ кашля.

Аль-Мансури снова обратился к Касему:

– А где ты учишься? Я не очень-то хорошо понял это со слов твоего дяди.

– На филологическом факультете. Отделение…

Аль-Мансури перебил его: он никогда не интересовался подробностями:

– Я знаю многих студентов, они иногда обращаются ко мне за помощью. Да простит Аллах, не помню их имен, но мой племянник и факих ат-Таги записывают все имена, ты наверняка знаешь кого-нибудь из них.

Касем поспешил ответить аль-Мансури, судорожно сжимая в руке стакан чая, который подал ему мальчик-слуга, и ему показалось, что он слышит чей-то чужой голос:

– Да, вы так добры.

Аль-Мансури перебил, не обращая внимания на его слова:

– Моей заслуги, сынок, в этом нет. Это щедрая рука Аллаха дарует, строит, осыпает нас милостями, а я всего лишь орудие для исполнения воли Всевышнего.

Он помолчал немного, а потом принялся повторять: «Нет силы и мощи, кроме как у Аллаха!», а горошинки четок так и переливались, быстро мелькая в его пальцах.

– Мы должны гордиться тем, что оставили нам наши предки. Далеко мне до своего отца! Ведь я видел, как он был щедр и великодушен, сынок.

Эти слова всколыхнули бурю в душе хаджа Али, так ветер надувает широкие паруса, он принялся воскрешать в своих речах образы прошлого, предков, благодатного времени, восхвалять умеренность людей в желаниях и поступках, их умение довольствоваться малым, не то что сейчас.