Добро пожаловать в прошлое!

Она прижала к груди медведя, который теперь всегда будет ассоциироваться у нее с Сашей, попыталась уловить его запах. Мужественный, приятный, волнующий…

Всю дорогу до квартиры девушка шла, витая в облаках и не замечая ничего вокруг. Ни визжащую во дворе ребятню, ни купающихся в лужах воробьев, ни припаркованную на своем обычном месте машину Влада. Она была вся во власти новых, неизведанных чувств, и, казалось, уже ничто не могло испортить ей настроение.

Открывая входную дверь, Ксения улыбалась сама себе, радуясь, что до вечера она будет совершенно одна и сможет вовсю предаться девичьим грезам о «принце на белом коне».

Но, едва войдя в прихожую, она замерла от неожиданности, улыбка моментально сползла с лица. На кухне спиной к ней, засунув руки в карманы, стоял Влад.

Он не повернулся к ней, ничем не показал, что заметил ее приход. Ксения про себя удивилась, что он делал дома посреди рабочего дня? Обычно он приходил лишь ближе к ночи, когда она была уже в постели, а утром уезжал слишком рано, еще до того, как она вставала.

Они практически не пересекались дома, не разговаривали, жили каждый своей жизнью. И сейчас девушка даже не знала, что говорить.

– Привет, – сказала она, чтобы хоть что-то сказать. – Не знала, что ты дома…

– Почему тебя Воронов привез? – все так же, не поворачиваясь, глядя куда-то в окно и как будто не замечая ее слов, сурово спросил мужчина. – Ты где была?

– Я… на кладбище ездила… к Лене…

– Куда?! – он повернулся и уставился на нее тяжелым немигающим взором. – А Воронов здесь при чем?

– Я его попросила, – девушка опустила взгляд.

– Ты его что?! Попросила?! – Демидов всем телом подался вперед, и Ксения кожей ощутила волну негатива и злости, исходящую от него. – А ничего, что он мой начальник?

– Начальник? – невольно подняла глаза Ксения и уже тише добавила: – Я думала, он твой друг.

– Может быть… Только он мой друг… не твой, – кратко и холодно отрезал он, но ей послышалось невысказанное: «А ты здесь вообще никто! Не лезь, куда не просят! Не надоедай занятым людям!»

Захлестнула обида, захотелось провалиться сквозь землю и никогда не видеть, не слышать человека, который каждым словом, каждым действием давал ей понять, что она обуза, навязанная ему против воли.

Она из последних сил сдерживалась, чтобы не нагрубить ему в ответ, или, еще хуже, чтобы не расплакаться перед ним, выказав свою слабость, но то, что произошло дальше, моментально заставило ее забыть весь предыдущий диалог, буквально лишив дара речи.