Время мертвых героев

К счастью, вчера он принес из прачечной полный пакет одежки. И с чистой рубашкой проблем не возникло. Брюки он всегда вешает на один и тот же стул. Галстук – красно-синяя змея – хорошо виден на светлой ткани дивана в гостиной. Ботинки можно не чистить неделями – на территории бизнес-центра везде очень чисто. А покидать территорию незачем.

Через десять минут после того, как зрелище серой стены затормозило его бритье, он уже входил в лифт.

Лифт доставил его в обширное фойе на первом этаже.

Растения в огромных кадках, кресла, колонны.

Он пошел туда.

Помещение под синей надписью выходило открытой террасой в густой березняк. Под березами лежал свежий снег, и крупные медленные снежинки то и дело проплывали откуда-то сверху.

Когда он вошел, среди берез появилась надпись: «Добрый день! Рады приветствовать вас сегодня, 22 февраля. В Москве десять часов двадцать семь минут. Легкая облачность, легкий снег, минус пять градусов, ветер слабый.

Он поспешно взял на стойке поднос, поставил на него тарелки с завтраком и стакан с соком, и прошел к столику в дальнем углу.

Принялся за еду, посматривая на часы на стене.

Потом заметил, что со стороны березняка появился дополнительный свет. Так и есть – солнце в прорыве среди облаков. А это значит, что и в Москве сейчас такое же солнце выглянуло из-за таких же облаков… Березняк был голограммой.

Впрочем, солнце есть и настоящее – снаружи. Только вот выходить под него обычно не хочется.

Выходить, однако, пора. Благо, десять сорок пять по Москве – это восемь сорок пять здесь, и местное солнце еще не вызывает искренних сожалений о пасмурном осеннем московском деньке.

Стеклянные двери разошлись и поскорее сомкнулись у него за спиной. Без четверти девять – это уже не утренняя прохлада. Впрочем, прохлады тут не бывает. Ни днем, ни ночью.

За стеклянными дверями начиналась веселенькая разноцветная плитка, что-то зеленеющее и цветущее, бассейн, автоматы мороженого и напитков возле него…

Солнце светило тускло, со свинцовым оттенком.

Дождь, что ли, будет?

Он поднял взгляд от веселенькой плитки к невнятным, сероватым от влажности небесам – и понял, что в то недолгое время, пока он его поднимал, в его поле зрения мелькнуло что-то из сна.

Сна про Серую Стену.

Он даже остановился.