КРЫЛЬЯ

Анна задумчиво посмотрела на фото, затем на Андрея и вымолвила:

– Странно всё… Но я думаю, что детство всегда сохраняется в сердце; и этот мальчик семилетний навсегда остался в тебе, он подсказывает тебе, как сделать так, чтобы не было больно… Он – как чистый родник…

Андрей в ответ улыбнулся и тихо произнёс:

– К тому же он не имеет чувства важности и ко всем обращается на «ты», и это правильно…

– Ой… Я совсем забылась, – расслабилась. Простите…

Анна смущённо взглянула на Андрея.

Но он невозмутимо констатировал:

– Нет уж, первое слово дороже, оно от Бога.

Так что теперь мы – на «ты», и прошу заметить – безо всякого брудершафта! Это знак…

Андрей посмотрел Анне в глаза и прочёл в них полное согласие.

И он продолжил:

– А теперь – прошу к столу!

Усевшись за стол, Андрей распечатал шампанское и наполнил бокалы… Он посмотрел на Анну. Возникла пауза. Он назвал бы это драматической паузой, обуславливающей исход жизненной позиции…

Затем они подняли бокалы, соприкоснулись ими, издав веселящий звон, и Андрей произнёс:

– За нас…

– И за будущее, – добавила Анна.

И они приступили к исполнению тоста…

У Анны шампанское вышибло слёзы; она, улыбнувшись, произнесла:

– Какое терпкое, прямо до слёз проняло…

– Настоящее, – добавил Андрей, распечатывая шоколад.

Он предложил ей десерт:

– Аня, не стесняйся, будь как дома. Может, ты есть хочешь? Я сейчас сделаю.

– Нет-нет, когда захочу – я скажу. Лучше рассказывай что-нибудь.

И Андрей погрузился в стихию сюжета:

– Наш фильм, Аня, имеет глубокие корни… А мы – как бы плоды этого Древа; и образы, которые мы воссоздаём, должны быть востребованы.

Та блаженная Феоктиста является некоей тайной сутью человеческой души, находящейся в странном пустынном мире, где нет близких по духу, где только ловцы и звери; но голос её, обращённый к Ловцу, является одновременно и призывом к людям: « – Встань с колен, человече…» Она – одна, но какая в ней мощь!..

Анна поддержала его:

– Да, Андрей; я вообще замираю, когда читаю это:

« …Ныне отпущаеши рабу свою, Владыко, яко видесте очи мои спасенье Твое…»

Она посмотрела на Андрея, и глубина её бесприютного взгляда его околдовала…

И он с каким-то отрешённым благоговением заговорил:

– Прекрасно… Ты – как пришла оттуда, с Пароса, явилась в очи мои… И вообще, время – понятие относительное; в данном случае оно всеобъемлющее… Даже не знаю, как правильней выразить.

Андрей задумался.