Каракули гениального графомана. Я не пишу стихи. Я ими думаю

Смерть ухмыльнулась: – Вот она добыча!

Не зря на перекресток вышла я.

А парень из горла хлебнул привычно,

И наплевать, что дома ждет семья.

Махнула смерть косой, как всполох молнии,

Пацан за сердце: – Черт! Как больно жмет!

С ухмылкой смерть безжалостно-довольною,

Пошла немедля на второй заход.

Из рук упала на асфальт бутылка,

Пацан, за грудь схватившись, заскулил,

И закричал отчаянно и дико,

А мир вокруг так безразлично плыл.

Склонилась Смерть над пацаном-пьяньчужкой:

– Ну что, дружок, пора идти со мной.

Как вдруг откуда ни возьмись, девчушка,

Как закричит: – Не умирай! Постой!

И на асфальт в красивом белом платье,

Вдруг села и мальчишку обняла,

Кричала: – Люди! Помогите! Не оставьте!

Он слишком молод, чтобы смерть его взяла!

И безразличная толпа вдруг всколыхнулась,

И скорой помощи тревожный слышен вой.

Смерть отступила в тень и ухмыльнулась:

– Я не спешу. Мы встретимся с тобой.

Пацан сквозь помутненное сознание,

Глядел на девушку и на людей вокруг.

Вдруг прошептал: – Даю же обещание,

Отравой этой не запачкать больше губ.

А я прошу вас – будьте осторожны,

Храните жизнь свою, как Божий Дар.

Травить себя – ну разве это можно?

Неужто манит так хмельной угар?

Тем, кто не пьет, хочу сказать отдельно,

Не будьте безразличными к беде.

Пусть Смерть давно на Рай и Ад разделена,

Но человеком нужно быть везде.

Игрок. Постскриптум

Привет, Игрок. И вновь, в который раз,

Я верю в ложь, что так красиво льется.

Всё глубже и сильней зеленый омут глаз,

И вырваться никак не удается.

И, как котёнок, к блюдцу с молоком,

Я каждый раз спешу к тебе навстречу.

Хоть привкус лжи так приторно знаком,

Смотрю я на часы – когда же вечер.

Мы будем врать. И каждый о своём,

О чем-то сокровенном будем помнить.

Но вечер впереди и мы вдвоем,

Попробуем фальшивый вальс исполнить.

Любителям позлословить

Пусть опадают листья, всё-равно.

Мы остаемся теми, кем и были.

И лучше быть звездой в плохом кино,

Чем источать зловонный запах гнили.

И проклинать бездушный этот мир,

За всё, что в твоей жизни не сложилось.

Истерта совесть до огромных дыр,

На сердце плесень, а в сознаньи сырость.

Не пускайте

Не пускайте в сердце посторонних,

В сердце, ведь, не так уж много места.

Гость войдет незванный – хрен прогонишь,

Близким людям станет в сердце тесно.