По законам тайги

В считанные мгновения он достиг кирпичной кладки, подпрыгнул и, зацепившись пальцами за обитый жестью край забора, одним рывком подтянулся на руках.

– Граф, взять его! – крикнул Климов и отпустил поводок.

В три прыжка Граф настиг преступника и вцепился зубами в его лодыжку.

– А-а-а-а!!! Ладно, ладно, все! Отпусти, гад, больно!!!

Костыль свалился вниз и, завалившись на спину, вопя от боли, закрыл лицо руками. Граф отпустил его ногу и, вскочив передними лапами на грудь, приблизил оскаленную пасть к его шее. Послышалось яростное рычание:

«Ну все, крышка тебе, сволочь! Теперь моя очередь», – пулей пронеслось в охваченном местью мозгу служебного пса.

Быстрое движение, и горло подонка будет разорвано в клочья…

– Граф!!!

Климов обхватил упирающуюся и рычащую собаку руками и с трудом оттащил ее в сторону.

Когда на Костыля надевали наручники, он посмотрел на Графа, и что-то мелькнуло в его памяти. Он опустил глаза и отвернулся, а служебный пес прислонил голову к ноге Климова и, лизнув его ладонь влажным языком, дружески завилял хвостом.

2016 г.

Благословлённый

Снежок шел на поправку долго. Сбитый лютой зимой огромным джипом на обледеневшей дороге, одинокий пес с переломанными костями и отбитыми внутренностями так бы и околел, если бы не отец Дмитрий, приехавший в город под Рождество за покупками для детей прихожан. Полуживого пса он срочно отвез в ветеринарную клинику, а потом, когда тот чуток оклемался, и вовсе забрал к себе в село. Добрыми, умелыми руками постепенно, да с помощью Божьей, молодой священник день за днем возвращал ему здоровье.

И вернул. Срослись сломанные кости, зажили раны, и снаружи, и внутри. В тихом селе не было шума и грохота, не было мчащихся, пронзительно сигналящих и чадящих дымом машин, не было вечно куда-то спешащих прохожих, озабоченных мирской суетой, не было и самой суеты. Пес, которого священник назвал Снежком, постепенно окреп, потихоньку встал на ноги и ближе к апрелю стал выходить с отцом Дмитрием на улицу, а позже стал провожать его до дверей церквушки.

Жители села поначалу удивленно смотрели на красивую собаку с большими агатовыми глазами и белым «бантиком» на груди, а потом, узнав, что с ним произошло, стали гладить и ласкать, носить ему разные вкусности. Снежок останавливался у дверей храма, и когда отец Дмитрий входил внутрь, прощался с ним и возвращался домой. А вечером, едва на село опускались сизые сумерки, он вновь шел к церкви и, усевшись перед дверьми, терпеливо ждал своего друга.