Солнечная сторона

Зачем мне два костюма? Я редко его надеваю, он едва ли кому успел примелькаться… Это… как-то не так?

Он усмехнулся:

– Это не важно, но… это замаскированный намек на твой имидж… скажем так – исключительно функциональный. Что в свою очередь является намеком на то, что я не знаю ни одного молодого человека, с которым ты встречалась бы в последнее время…

– Такое бывает. Но я не назвала бы их молодыми людьми. Все они намного старше меня.

– Почему?

– Мне нравятся люди, которые что-то знают и чего-то достигли.

А может, мне не нравятся те, кто ничего не знает и ничего не достиг.

– Ты не обидишься если я скажу, что это похоже на подростковый максимализм?

– Нет, не обижусь. Это комплимент… Граф Антуан де Сент Экзюпери, – она улыбнулась делано-тонкой улыбкой, обыгрывая упоминание титула, который поклонники Экзюпери обычно не знают, – сказал: секрет таланта – в сохранении молодости, секрет гениальности – в сохранении детства… – потом улыбка исчезла, – что остается, когда проходит подростковый максимализм? Общепринятые ритуалы, которые совершают от скуки и от страха быть не как все? Имитация интереса к общепринятым темам? Люди перестают чувствовать.

И жизнь кончается. Если этого не было, потери не замечаешь. Если было… – она посмотрела на него, – разве ты сам не чувствуешь этого?

– Чувствую.

– И чем ты компенсируешь это?

– Бизнесом и дорогими игрушками.

– Но не людьми?

Он пожал плечами:

– Люди редко бывают источником эмоций.

Граф де Сент Экзюпери сказал бы, возможно, что слишком многим из них было отказано в молодости.

Она помолчала, потом спросила:

– Тебя больше не беспокоит, что я не встречаюсь с так называемыми молодыми людьми?

Он отрицательно покачал головой:

– Нет. И я мог бы догадаться сам, учитывая, что никогда не делал разницы в воспитании тебя и твоего старшего брата… Прямо сказать, я всегда был уверен, что мальчику женское воспитание вредит, а девочек оно убивает. Но я всегда надеялся, что это не помешает тебе вырасти… гм…

– Существом своего пола?

Он засмеялся:

– Да.

Она улыбнулась в ответ:

– Надеюсь, что не помешало… – потом улыбка исчезла, – но это очень мешает ошибаться в людях. А неумение ошибаться в людях сильно мешает отношениям с ними…

Нью-Йорк, тремя днями позже

Хельга Ларсен подняла глаза от бумаги на сидящего по другую сторону стола человека.

На лице ее пребывала удивленная улыбка.