Зверь о двух спинах

А зачем вам, собственно, ключ?

ЭЛ. Я подумал, что мог бы запереть дверь.

МАКЛИШ. Здесь никто ничего не крадет, не успевают в достаточной мере протрезветь, и потом, если бы у вас было что-нибудь ценное, вы бы никогда здесь не поселились.

ЭЛ. Мне нужен ключ, это вопрос принципа.

МАКЛИШ. Хорошо. Как вам будет угодно. Иногда ко мне обращаются с еще более странными просьбами. (Достает из кармана кольцо, на котором множество ключей разных размеров и формы). Какой желаете?

ЭЛ. Какой желаю?

МАКЛИШ. Конечно.

Выбирайте.

ЭЛ. Вы хотите сказать, что любой отпирает эту дверь?

МАКЛИШ. Черт, я не знаю. Не думаю, что хоть один подойдет.

ЭЛ. А чего вы мне их предлагаете?

МАКЛИШ. Вы сказали, что вам нужен ключ. Определитесь с этим.

ЭЛ. Мне нужен ключ, который от этой двери.

МАКЛИШ. Чтобы ее открыть, достаточно повернуть ручку. Не люблю я запертые двери. Это противоречит здешнему духу.

ЭЛ. Ну почему Бог творит такое со мной?

МАКЛИШ. Потому что Он вас ненавидит. Но не воспринимайте это, как что-то личное: Он ненавидит всех.

Выпейте, и я вам все это объясню. Все началось с Моби Дика.

ЭЛ. Мне без разницы.

МАКЛИШ. Двумя или тремя геологическими эпохами раньше, будучи великим писателем, я раздобыл старый саквояж, набил его носками, нижним бельем, «Моби Диком» и Библией, потому что мне нравились собранные в ней непристойные истории, и отправился в путешествие через всю страну, чтобы впитывать в себя впечатления.

ЭЛ. Какие впечатления?

МАКЛИШ. Черт, да какая разница? Я собирался написать «Моби Дика».

ЭЛ. Кто-то его уже написал.

МАКЛИШ. Да, это была одна проблема. Но я столкнулся с более серьезной.

ЭЛ. Вы не могли впитывать впечатления.

МАКЛИШ. Нет, нет, мог и очень даже. Просто не получалось облечь их в слова. Не складывались они в предложения. А когда вопрос встал ребром – выжить или умереть, я начал строчить рассказики для секс- и романтических журналов. «Месяц жизни без любви», «Бесчувственные запретные губы», «Раскаянье хористки». Лучше всего, по моему разумению, у меня получился опус «Как я была ученицей белой рабыни».

Большего я добиться не сумел. И однажды проснулся в проулке в Терре-Хоте или в каком-то другом чертовом городишке, и у меня на руке сидела собака, и я задался вопросом, как же мне удастся написать «Моби Дика», лежа лицом вниз в проулке Терре-Хота, штат Индиана, с сидящей на руке собакой? И собака разъяснила мне, что я просто постарел, оголодал, стал более похотливым и еще более циничным.