Алька. Технилище

Я почувствовал какую-то неловкость – тоже покупатели, явились не запылились с пятилитровым напёрстком, но товарищ Вароши был невозмутим, указав рукой на стоящий при входе длинный стол со скамейками, скрылся в глубинах своей сокровищницы и появился вскоре с неравнобокой фанеркой, на которой стояли три разнокалиберные стеклянные посудины, наполненные белым вином. Поставив свой импровизированный поднос перед нами, он стал внимательно наблюдать за нашими действиями, мы выпили. Это было сухое вино, поскольку я в те годы всем алкогольным напиткам предпочитал водку и яичный ликёр, то что-то вразумительное сказать о предлагаемом не мог, но выпил с видом знатока, сидел, причмокивая, давая понять, что да – хорошее, но-де пивали-то и получше.

Реакция моих друзей тоже была неопределённой, товарищ Вароши хладнокровно забрал фанерку с рюмками и опять скрылся в недрах своего хранилища – остановились в итоге на четвёртом варианте, просто стало неудобным морочить голову старику. За залитую под край пятилитровую банку с нас взяли где-то рубля три с копейками.

Покидая после столь удачной для нас сделки усадьбу товарища Вароши, мы обратили внимание на старое огромное абрикосовое дерево, усыпанное осыпающимися плодами. Юрка сунул руку в карман, выгреб оттуда оставшийся полтинник и спросил:

– У нас ещё полтинник остался, можно мы у Вас на полтинничек ещё абрикосиков возьмём?

– Конечно, берите.

– А сколько?

– Да вы кладите, я скажу, когда хватит.

Другой тары, кроме подаренной нам авоськи, у нас не было, поэтому из неё была бережно извлечена и передана мне на ответственное хранение банка с вином, а в авоську Юрка с Надей, так звали нашу спутницу, стали бережно – из-за их переспелости – складывать абрикосы, иногда поглядывая на хозяина, но товарищ Вароши наблюдал за их действиями флегматично и равнодушно.

Когда укладываемые абрикосы стали скатываться из раздувшейся бочонком сетки, он сказал:

– Хватит.

Проводил нас до калитки и так же попрощался с каждым, протягивая и бережно пожимая наши цыплячьи лапки своей огромной натруженной крестьянской рукой.

Впоследствии нам объяснили, чем вызвана некоторая нелюбезность к нам людей старшего возраста: «А не хрен по городу в трусах ходить, тоже москвичи, в Москве у себя так расхаживайте, а у нас так не принято». Но мы всё равно перемещались в шортах, справедливости ради надо сказать, что в те годы в Москве мы бы получили точно такую же отповедь от какой-нибудь старушки.