Алька. Технилище

Пропуск, тоже сказанул, я и паспорт-то не догадался взять – наставили застав, охранников, держиморды околоточные. Я был уже на втором этаже, там располагалась лифтовая площадка.

Этаж я знал, поднялся на лифте и бодренько двинулся по ковровой дорожке коридора, изучая периодически возникающие перед глазами таблички с именами владельцев кабинетов и названием их должностей, нашёл нужную дверь, постучал и, не услышав никакой ответной реакции, попытался её открыть.

Дверь не открывалась, и я её слегка подёргал, думаю: наверно, секретарша чай пьёт с подружками, закрылись, сучки, чтобы их не беспокоили, ничего, посильней подёргаю – услышат, увидят, откроют, куды они денутся? И вдруг я услышал за спиной:

– Что Вы делаете?

Я поднял глаза – мужик, в хорошем костюме, проходивший мимо по коридору, остановившись, с недоумением глядел на меня.

– Да вот, хочу к замминистра попасть, мне письмо надо передать.

– Так вам надо в секретариат идти, – мужик махнул рукой куда-то в конец коридора.

 – Там табличка рядом с дверью, не ошибётесь.

Я, пробормотав невнятное: «Болдарю», – двинул в секретариат, сдал письмо и поехал на занятия.

***

Весной, где-то в середине марта, позвонил Мишка Петров, пригласил на свадьбу меня с Милкой и Димку Мурзина с Танюшкой Улицкой. Было человек двадцать пять родственников и друзей, в ЗАГС поехали только жених с невестой с друзьями, отмечали дома у невесты.

Гуляли свадьбу в большой комнате второго этажа деревянного дома в Марьиной роще, выпили, закусили, решили потанцевать, я опрометчиво пригласил одну из подружек невесты, в смысле Мишкиной жены.

Лопухнулся я, решил станцевать с ней шейк, а была она девушкой весьма крупной и энергичной, в итоге разошлась так, что полы стали пружинить как батут, а дом – раскачиваться, как во время землетрясения, со стола посуда стала падать. Ну, думаю, трындец, сейчас халупа эта по бревнам раскатится, повезло – музыка кончилась раньше.

Ближе к ночи явилась какая-то гопота бить Мишке морду за поруганную честь нынешней его жены, вроде бы она была невестой одного из этих калдырей.

Пошли вчетвером – Мишка со свидетелем и мы с Димкой. Спустились вниз, свидетель Мишкин – мужик лет сорока – сказал:

– Я переговорю с ними, вы парни молодые, горячие, полезете на рожон, а сегодня надо без драки обойтись, – и пошёл к группе, от них тоже двинулся переговорщик, поговорили, потом переговорщик ушёл, подошёл какой-то пацан, свидетель позвал Мишку.