Повести огненных лет

Но ушли не все, некоторых оставили по брони, и среди них – Матвея, как бригадира рыболовецкой бригады.

Ночью Серафима спросила мужа:

– Матвей, а ты и в самом деле на фронт не идешь?

– Дак оставляют, чего же идти, – вразумительно сказал Матвей.

– Шел бы, – ласково попросила Серафима, – а я уж тут умру, но за двоих управлюсь.

Матвей заворочался в постели, засопел, потом сердито пробурчал:

– Не твоего ума дело. Спи лучше. Там знают, кого отправлять, а кого здесь придержать. Или ты от меня решила избавиться?

Серафима не ответила, чувствуя, как что-то тугое и жаркое зарождается в груди.

– Другим бабам-то это бы в радость, – обиженно говорил Матвей, – а ты, бесстыжая, и скрыть-то своей нелюбви не можешь.

– Тогда я пойду, – спокойно сказала Серафима.

– Что? – Матвей приподнялся на локте. – Ты че буровишь-то, дура полоумная?

– Кому-то надо идти, – вздохнула Серафима. – Из каждой семьи должен быть солдат. Иначе мы его не одолеем.

– Да я, – вскочил Матвей, – я тебе ноги повыдираю, только сунься попробуй в военкомат.

– Иди тогда ты!

Матвей коротко и сильно ударил ее в лицо. Свекор завозился, кашлянул, потом медленно сказал:

– Еще раз стукнешь ее, как собаку удавлю, и шкуру сдавать не буду.

Глава пятая

– Подожди, подожди, – Никита тяжело опустил руку на стол, – ты как думаешь, почему мы войну выиграли, почему мы, а не они? Вот как ты на этот счет думаешь?

– Надо было, вот и выиграли, – щупленький Осип в этот раз был на удивление трезв и сосредоточен.

– А ты думаешь, фашисты не хотели победить? – Никита, кажется, был доволен ответом Осипа и, благодушно улыбаясь, гнул в разговоре какую-то свою линию. – Им, может быть, эта победа в сто раз нужнее была, а они вот взяли и проиграли нам войну.

– Ну, командующие у них, наверное, были похуже наших, – неуверенно ответил Осип. – Да и сам немец потрусливее русака.

– Стоп! – Никита поднял руку. – Стоп, Осип… Это ерунда. Немец завсегда хорошим воином почитался, иначе бы он под Москву не закатился. Иначе бы нам грош цена, что так далеко допустили.

Серафима, до этого почти не обращавшая внимания на их разговор, теперь насторожилась и прислушалась.