Внушительный человек

2016, октябрь

О, если б я был пустотой

Сейчас бы заново забыться, опустеть,

не знать, кто я, зачем, не знать и где.

Спокойно глядя внутрь себя одним глазком,

другим обозревать новейший мир,

осознавать, реальность где, а где иллюзий пир,

казаться словно вне и вместе с тем – в серёдке,

быть словно Пустота вовек неистощимым,

для самого себя неуловимым,

за гранью всякого, самим собой творимым.

2016, ноябрь

«Покопайся в голове…»

Покопайся в голове

да закончи на заре,

не копайся день, а ночь,

где не скажешь мысли: «Прочь!»

Скрип зубов раздастся в тьме.

Или это в голове?

Что реальность, а что сон?

Где бунтарь, а где закон?

Мысль вгрызается в чело,

хочется, чтоб всё прошло.

Или здесь же силы жить?

Не спешите хоронить.

Мысль о будущем ушла,

а фантазия пришла.

Где реальность, а где бред?

Что возможно, а что нет?

Ночь темна.

Хочешь их упрочить ты.

Смело взгляды в них вперишь,

словно в зеркало глядишь.

Сны чудны. Они полны

хаоса и твёрдой тьмы,

боли, злобы и страданья,

самому себе признанья

в мозаичности своей,

в отстраненьи от людей

и уходах вглубь себя,

где все тайны бытия.

Ночь темна. Темнее сны.

Вот они-то мне нужны.

2017, январь

Монолог Офелии

Ты, касаясь своей рукою,

моих скрытых в усталости век,

ты казалась такой смешною,

мне шепча: «Молодой человек,

ведь тебе надо ласки, тепла,

ты не можешь быть вечно хмур,

ты не можешь быть вечно зол,

сквернословен и пошл, и угрюм.

Будь со мною же ласковым, милый,

и, поверь, станет легче тебе,

я тебя никогда не любила,

но не стоит об этом скорбеть,

да и ты бы не стал… Мой хороший, смурной,

на лице твоём смерти печать,

а в глазах – негасимое пламя,

ты окутан святой тишиной,

не даёшь называть себя мягко,

запрещаешь любое «постой»,

на тебя погляжу я украдкой —

ну а вдруг улыбнёшься с собой?

Мне так жаль: никогда нам с тобою

не ступать по граниту и пыли,

но, возможно, когда-нибудь

мы скрестимся у чьей-то могилы».