Нудистский пляж. Юмористические рассказы

Дольки порезанного соленого огурца, как каноэ, лежали в лужах собственного сока. Черный хлеб жирным лоснящимся пластом чернозема требовал повторить.

Теперь уже запах дома превратился в обычный воздух, которым можно спокойно дышать, словно ты вышел из сортира в чистое поле.

То ли расслабившись, Вэкапэбэ забыл перекрестить третью рюмку, то ли Егор был слишком любопытен, то ли еще мало выпили, но разговор не хотел занять наезженную колею расслабленной болтовни, о которой бы завтра никто и не вспомнил.

– Скажи, Иваныч, любимец всех богов, – обратился Егор к Вэкапэбэ, – какому богу ты сейчас служишь?

– Егорушка, у нас один бог.

– У нас один, а у тебя получается два, а, может, и больше. В сэсээр у тебя Ленин с Марксом на стене висели, а теперь вон иконки по углам. На хер ты нас беспартийных на все собрания заставлял приходить. Помнишь, как кричал, что если ты не член, то и будешь никем. Ты мне скажи, как коммунизм на рай можно поменять? Или там, на верху, у них кабинеты через стенку?

– Егорушка, – шепелявил Вэкапэбэ, – пойми, мировоззрение может меняться.

– У тебя, может быть, диалектика, а у меня вот есть баба. Я вот ее вроде бы люблю. У меня для нее много всяких чувств имеется внутри. Я ее терплю, потому что у нее мозговых загибов столько, что на всех бы олимпиадах по странностям у нее были бы медали. Да, бывает, изменю, схожу налево. Попарю своего малого в чужой бане, но домой все равно возвращаюсь. Я ее терплю, а она меня. У нас рай и коммунизм здесь и сейчас в одном сникерсе.

– Пойми, Егорушка, – пытался объяснить Вэкапэбэ, – вера в бога – это духовная потребность. Раньше я этого не понимал, а теперь жизнь у меня изменилась.

– Давайте лучше выпьем, – прервал разговор Федор. – Иваныч, вот тебе деньги за три штуки. Еще одну здесь выпьем, а третью на опохмелку с собой возьмем.

Пили не спеша, по полстакана, чтобы растянуть удовольствие.

– Вот глист скользкий, – не унимался Егор, когда Вэкапэбэ ушел за бутылками. – Завтра кикимора будет в моде, он и в нее будет верить.

– Брось. Ты, как баба: здесь люблю, а здесь взбухну. Хотя та сама не понимает, за что и зачем. Не сегодня-завтра, он коньки отбросит. Давай, лучше выпьем, пока его нет.

Выпили быстро и тихо, даже не успев чокнуться, закусив долькой огурца.

– Ты бы сразу сказал, что у тебя деньги с собой, – суетился Вэкапэбэ, принеся бутылки и нарезая огурцы. – А то приходят, просят: дай и налей, а карманы моль проела.