Нудистский пляж. Юмористические рассказы

– Теперь нам надо сочинить надпись, – сообщил продавец, взяв помятую тетрадку и ручку. – Что напишем: обычное «Дорогим родителям», или что-нибудь поэтическое «Реальность, что ты делаешь» или с намеком на бесконечность «Живите вечно», или душевное «Отныне вы душе своей изменники», или жизнеутверждающее «Дай вам Бог стойкости, мужества и добродетели»…

– Что-то мне последнее совсем не понятно, – Роза Абрамовна посмотрела на мужа, и, обратившись к продавцу, спросила, – А этого мужества и добродетели кто кому желает?

– Обычно живые желают почившим, – неуверенно ответил молодой человек, и его щеки еще сильнее раскраснелись.

– Такое впечатление, что мы в этом мире что-то натворили и там нас ждут не райские кущи, а раскаленная сковородка.

– Но вы можете сами что-нибудь придумать, если вам не нравятся трафареты.

– А без этих эпитафий можно обойтись? – спросил мрачно молчавший Иван Борисович. – Мне кажется, что мы их не заслужили.

– Можно, – ответил без энтузиазма продавец, – только мне все равно нужны ваши данные.

Роза Абрамовна бойко продиктовала имена, отчества, фамилии и даты рождения и замолчала.

– А дальше? – спросил молодой человек.

– А что дальше? – не поняла Роза Абрамовна.

– Ну, а даты смерти.

– Мы как-то об этом еще не думали, – неуверенно ответила она, и спросила у мужа, – Разве это мы можем знать?

– У каждого человека, если он родился, должна быть дата рождения и дата смерти, – настаивал продавец. – Вы же не родственники Дункана Маклауда.

– А без дат можно обойтись?

– А кто же вам тогда будет переделывать? Все всегда пишут дату рождения и смерти.

Старички некоторое время о чем-то совещались.

– Оказывается, мы совсем не готовы ответить на ваш вопрос сейчас. Давайте, мы подумаем, еще поживем. Кто мог подумать, что заказать памятник так сложно.

– Это ваше дело. Думать можно сколько угодно, только хочу вас предупредить, что к зиме цены вырастут.

– Кто мог бы подумать, что это так сложно, – вздыхала Роза Абрамовна, когда они шли к метро.

Не расстраивайся дорогая, – уже бодро успокаивал ее Иван Борисович. – Это хорошо, что мы не знаем дату своей смерти. Значит, мы бессмертные.

Живой труп

– Кто ж не хочет, – философски ответил Егор, – только у меня денег нету.

– У меня есть. Сейчас бабке Чернухе дрова на тракторе забросил. Пятьсот рублей дала, а хотела за двести.