Купи билет!

Москва довольно быстро затушила все мятежные порывы и мысли о том, что, оказывается, может быть по-другому. Она заставляла смотреть на четыре месяца, прожитых в путешествии, как на занятный эпизод, не требующий продолжения – а не как на начало нового увлекательного пути.

В какой-то момент мы приняли правила игры под названием: «Все так живут – и ничего».

Чтобы подразбавить топкое болото уныния, мы начали развивать свой собственный бизнес-проект – экскурсии по Москве. Была в том какая-то горькая ирония, ведь в глубине души мы страстно хотели сорваться вновь на дальние берега, а вместе с тем своими же руками пряли толстые канаты привязки к родному городу.

Неуемная тяга к путешествиям и желание вновь забросить себя в бездну неизвестного были тщательно похоронены где-то внутри.

Так продолжалось до одного хмурого октябрьского утра, когда мы вышли из плацкарта Москва-Кострома и упали в объятия друзей из того самого, предыдущего американского лета.

Полина и Настя, к которой с легкой руки нашего американского босса сразу же привязалось интернациональное Анастейша, были на пару лет младше нас, а потому для них вариант с возвращением в США по студенческой программе был еще открыт.

Девчонки привезли с собой не только тонну новых историй – еще с ними снова был тот самый дух, которым было пропитано и наше первое путешествие: дух авантюризма.

– Я уверена, вы что-нибудь можете придумать! – уверенно сказала Полина, пока мы ехали на лосеферму под Костромой.

– Вы же понимаете, что в Америку мы сможем вернуться, только если поступим в магистратуру ради документов для заветной визы?!

– Ну так возьмите и сделайте, что же вы тупите! – как всегда жестко отрезала Анастейша.

Мы с Машкой задумчиво переглянулись.

Тем же вечером мы уезжали в Москву. Но 12 часов в Костроме все изменили радикально: мы перестали выдавать социально ожидаемые желания за свои. Нас снова звали приключения – и в этот раз игнорировать этот призыв мы не собирались.

Накануне ночью мы писали план развития нашего бизнеса на ближайший год. Однако уже в обратном поезде, не сговариваясь, отправили этот план вместе с идеями стабильности в утиль – без малейших сожалений.