Первым делом. Новая редакция 2024 года

Пол пещеры был почти ровный, глиняный, лишь изредка попадались камни и корни вековых деревьев.

С каждым шагом становилось все темнее и темнее. Вновь появилось желание вернуться. Василич обернулся, светлое пятно выхода уже почти не просматривалось. Надо дойти до конца, решил он.

Еще через пару минут он увидел лучик света в конце тоннеля…

– Как на тот свет, – пронеслась шутливая мысль.

Василич не испугался, лишь ускорил шаг. И очень быстро вышел на открытый воздух. Выход из пещеры с этой стороны был выложен кирпичом, на полу лежали плоские камни, аккуратно подогнанные друг другу так, что почти не оставалось зазоров.

Ко входу в подземелье подходила аккуратная, посыпанная кирпичной крошкой, тропинка. Справа от дорожки стояла широкая скамейка. На скамейке сидела девочка лет пятнадцати. Одета она была в льняное светлое платье, косынка на голове, на ногах – чуни.

– Привет, – улыбнулся Василич и прищурился от солнца.

– Привет, ха-хи, – смутилась отчего-то девочка, протянула тряпочный сверток и сразу отвернулась.

Василич взял в руки сверток и в этот миг понял, что стоит совершенно голый. Резко прикрыл пах узелком. Отвернулся и нелепо засеменил обратно в темноту пещеры. Развязал сверток, там оказались льняные штаны, рубаха и лапти. Быстро облачился в новую одежду. Стало совсем хорошо.

– Извини, если что, – сообщил Василис, вернувшись к скамейке.

– Ничего страшного, – девочка лучезарно улыбнулась, как старому знакомому.

Девочка махнула рукой влево. Василич увидел рядом небольшое бревенчатое строение.

– Хорошо, договорились. Ну, давай теперь знакомиться что ли?

– Давай, меня зовут Елизавета, можно просто Лиза.

– А меня – Иван Васильевич, – Василич протянул руку для приветствия, приятная детская ладошка скользнула, сердце радостно застучало.

– Я знаю, – Лиза освободила свою ладонь, и пригласила за собой. – Я твоя старшая дочь. Ты только не пугайся. Это долго объяснять. Мама с братьями и сестрами нас ждут дома. Пойдем быстрее. Она тебе лучше объяснит.

Василич оторопел. Ноги подкосились. Присел на скамейку, сердце разогналось до двести ударов в минуту, как после стометровки. Воздуху отчаянно не хватало.

– Не может быть! – выдавил из себя Василич.