Моя волшебная скрижаль

Каждый вдох полной грудью давал надежду на их скорейшую встречу. Его переполняло чувствами настолько, что сердце было готово выпрыгнуть из груди. Страшно, странно и премного прекрасно, преисполнено чудес и счастья.

***

Никогда она не была столько бледна, столь грустна и печальна. Никогда так больно ей не было, как в те минуты, когда она глядела на свое запястье. Слезы сами текли из глаз, будто по команде. Она никогда не знала его, но была уверена в том, что он невероятен. Никогда не было никого невероятнее.

Всегда, находясь в беспамятном смятении, страхе, ужасе, она ощущала его присутствие. Будто кто-то гладил ее по жестким волосам, проводил мощной, но такой нежной рукой по ее лицу, по которому на пол следовали соленые капли. Она чувствовала взгляд, ниспадающий на нее, убеждающий в собственной воле, в те моменты, когда она хотела опустить руки – сдаться воле ситуации и быть ее непременным рабом, а не повелителем.

Она плакала каждый раз, когда смотрела на свое запястье, потому и сейчас ей пришлось покрыть его длинным рукавом своей водолазки с изображением лилий.

Она никогда не знала его, но чувство того, что он и не покидал ее, всегда преследовало. Оно было больше, чем кажется любая из эмоций. Она чувствовала, как кто-то вдыхает запах ее волос, обнимает во сне, когда снится кошмар – очередной, с запястьем…

***

Она жила в этом мире давно, но так и не встретилась с тем, кто должен был стать всем для нее, как и она для него. На ее запястье была временная лента, отмеряющая лета жизни ее соулмейта, которая остановилась еще тогда, в далеком-далеком детстве.

    Прим.: соулмейт – тот, кто положен судьбой.

«Она» – Щерба Екатерина, 12 лет

«Почему люди всегда любят набиваться в маленькие и душные маршрутки, а просторные троллейбусы обходят стороной?» – думал я, сидя возле большого окна, на котором выступили узоры от первых морозов. Через секунду дверь распахнулась, впуская холодный воздух. Внутрь вошли несколько человек и сразу заняли свободные места.

Казалось, что дрожали они совсем не от холода, а от недовольства и отвращения.

Вскоре раздался голос кондуктора, и я вышел из троллейбуса, погружаясь в объятия снежной зимы.

Так было не всегда. Раньше я так же куда-то спешил. Вокруг всё двигалось в быстром темпе, а я подыгрывал в такт. Люди, которые куда-то спешат и суетятся. Маршрутки и такси, бегающие с бешеной скоростью. Шум улиц и гул дорог, о которые трутся колёса машин.