Любовный лабиринт Тонки

Отсюда видно, как Милка играет с Вадимом: вот она бросает карты и идёт к озеру – и плывёт к нему!

– Какая холодная вода! – выдыхает она, подплыв ближе. – Он меня обыграл!..Первый раз купаюсь тут в озере! В Немане по сравнению с этой – прямо парное молоко!

– Пойдём за земляникой? —предлагает ей Антон.

– Пойдём поскорее! А-то у меня уже ноги сводит от холода!

Они выбираются на берег, взявшись за руки, и идут к Вадиму.

– А что, здесь есть земляника? – спрашивает Антона Милка.

– Отец говорил, что есть.

Вадим встаёт и, проходя мимо них к воде, спрашивает :

– Как вода?

– Холоднющая! – отвечает Милка.

– Пася, – спрашивает Антон у отца, сидящего на надувном матраце и настраивающего удочку для рыбалки, – ты говорил, что здесь море земляники?

– Ну, море-не море, а есть.

– Где?

– А вон там на пригорке за соснами! – он показывает рукой себе за спину. – Во всяком случае, в прошлом году было много.

Антон медленно идёт к лесу. Останавливается в тени сосны и прижимается щекой к пахнущей смолой коре.

Милка идёт за ним. Подойдя, осторожно снимает у него со щеки прилипшую чешуйку.

Они идут среди нависающих лап сосен, иногда задевают их.

Внезапно перед ними открывается на бугре небольшая, залитая солнцем, поляна с клевером – они входят в неё и останавливаются.

– Как здесь хорошо! – шепчет Милка.

И садятся в клевер. Она охватывает колени руками и прячет в них свою голову так, что рассыпавшиеся волосы укрывают её руки и колени.

– На часах нет света, и скоро уж восемь.

Подходит к очень солнечной станции «лето» очень грустный поезд «осень».

Стоянка – одна минута, а за ней – холодная скука.

Я верю тебе почему-то. И Весна в этом мне – порука.

– Это ты придумал, Тонка?

– Да.

– Сейчас?

– Да.

– Знаешь, мне нравится …Это мне?

– Если тебе нравится – тебе…

– А ещё что-нибудь можно?

– А больше нет ничего…

– Ты не писал до меня?

– Мне кажется, что до тебя меня и не было.

– Я запутываюсь в твои сети…

Её губы пытаются ещё что-то сказать, но он не может разобрать – что?! Он кроме них уже ничего не видит…

И никого вокруг.

– Милка, Милка моя, – шепчет он.

– Тонка…

Он гладит её волосы, касается пальцами её губ, ресниц, шеи; она закрывает глаза, опустив руки, и замирает…

– Сколько мы уже здесь?

– Не знаю.

– Наверное, пора возвращаться. Как-то нехорошо получается: ушли куда-то вдвоём… и пропали! – Улыбается она несмело.