Любовный лабиринт Тонки

Лодка! – радостно воскликнула она.

И побежала к реке, где на отмели стояла рыбацкая посудина.

– Как здорово, Тонка, смотри! – она села на её край, подняв сарафан выше колен и болтая ногами в воде.

– Здорово, – ещё раз произнесла она, – иди сюда.

И протянула ему руку, привстав. Он подал ей свою, когда она вскрикнула :

– Ой!

– Что случилось, Милка?! Что с тобой?

– Нет, ничего, – морщась ответила она, – это всё колено моё. Я ведь в детстве занималась гимнастикой.

Одной рукой она держалась за ногу, а другую оставила у Антона :

– Это связки.

Она стала выпрямляться, прогнувшись в талии. И, наконец, поднялась, выдохнув :

– Уф, всё! Всё уже нормально, Тонка. Всё хорошо. Пошли загорать!

Они стояли друг против друга и медленно раздевались: сарафан мягко спал с её плеч и лёг у ног. Она стояла перед ним в таком же, как и сарафан, голубом купальнике. И тесёмки уходили из-под подмышек за шею и скрывались в густых волосах, струившихся по плечам.

Её рот был приоткрыт, она тоже смотрела на него не отрываясь.

– Давай загорать! – решительно произнесла она и легла на расстеленное полотенце.

По небу плыли облака: воздушные, невесомые и прозрачные, как летняя паутина. Они струились тончайшими нитями, не закрывая солнца, а переливаясь в его лучах. От реки исходил приятный холодок, от травы – пьянящий запах. На стремнине вода бурлила и шумела. На противоположном берегу лошадь опустилась на колени… и завалилась на сено, заржав.

Антон посмотрел на свою руку, перевёл взгляд на Милку и пальцем коснулся её кожи. Она вздрогнула, но не подняла головы. Он погладил её – от прикосновения причёска её рассыпалась, и некоторые пряди скользнули подмышки, обнажив корни волос и узелок купальника.

– Милка, – позвал он, – Милка…

– Что, Тонка? – также тихо ответила она.

– Пошли, искупаемся, – он коснулся губами её плеча.

– Жарко… Пошли.

Встала и пошла, не оглядываясь, прошептав перед собой: « Ты мне нравишься «… Слышал ли он это?

Подойдя к воде, она смело зашла по щиколотку и повернулась :

– Что же ты?

Антон потрогал ногой воду и поёжился.

– Какой же ты трусишка! – рассмеялась она. – Иди же!

И плеснула на него водой.