По наследству

Однажды предзимним ветреным вечером, когда подмигивала лампочка от перепадов напряжения и Анатолий прилепился спиной к печке, Саша, сидя за столом, на котором стояла посредине сковорода подсолнечных семечек, решила задать важный, как ей казалось, вопрос:

– Па, может, давай купим мебель? У меня книг собралось, и вещи по стульям да по углам кучами лежат.

– Тебе надо, ты и покупай, – равнодушно ответил Анатолий, тупо глядя на сковороду.

Дочь не ожидала такое услышать, и это притом, что она выбрала специально этот вечер, редкий в году, когда отец был трезвый.

Зря, выходит, надеялась, что подхватят ее умную мысль: улучшить обстановку к возвращению Гоши из Армии. Сашу заело: «Ах, так! Ну и куплю», – решила она.

Денег на обе вещи не хватало, но чтобы одним разом привезти их в автофургоне, Саша попросила взаймы сто рублей у бабы Мани. Бабушка безрадостно дала деньги, и вроде бы нормально разговаривала, но мысли ее, казалось, ушли в катакомбы и там заблудились.

Через два месяца внучка принесла долг, но баба Маня так же безрадостно отказалась от денег.

Саша настаивала на возврате, но бабуля упорствовала. Ситуация по мнению Саши получилась туманная, потому что у помощи должно быть доброе лицо.

И раньше внучка старалась не посещать бабушку с пустыми руками, теперь же объем и качество гостинцев были другими. Баба Маня при виде вкусненького вспыхивала, как спичка, но как спичка и быстро потухала. Для какого-то своего вида задавала она несколько вопросов, а реакция на ответы стала у нее настолько философской, что была похожа на банальное равнодушие: «Ну и ладно… Ну и ничего… Всё бывает…», – и так далее.

Она вертела головой, чтобы не смотреть в глаза, барабанила пальцами по столу или раскачивала ногой. Конечно, у Саши возникало желание уйти, чтобы не мешать жаждущему пустоты одиночеству.

– Не знаю, что с ней творится? – удивлялась Валентина, – была человек, как человек, не то, что эта (подразумевалась свекровь).

Постепенно слово мамка – «была у мамки», «обедали с мамкой», – заменилось словом та.

– Представляешь, что та учудила! Прихожу, а она все гобеленовые ткани мои себе в расход пустила: застелила диваны и полы устлала. Экономила, экономила… Лучше бы продала. Говорю ей: мам, оно же чужое, вдруг не будет хватать, я бы этой тканью перекрыла. Ей хоть бы хны. Господи! Навязались на мою голову…

Процесс дичания, начавшийся по подсчетам Саши со шкафа, медленно полз.