Колокольчики Папагено

Полинька Сакс это сразу угадала по глазам, сама ничего не сказала – только вздохнула, оставляя за собой второе слово и терпеливо выжидая, когда Жанна произнесет первое.

– Был у нас принц Ниронг, угощал необыкновенным чаем, – сказала Жанна и почувствовала, что об этом ей говорить совсем не хочется.

– Все у тебя теперь необыкновенное. Ладно, о принце после. Кстати, к нему скоро приезжает на побывку сестра – маленькая принцесса Нум. Но об этом после, после. – Полина Георгиевна с раздражением перебила сама себя.

 – Выкладывай, что там у тебя. Умирает твой суженый, что ты ко мне примчалась?

– Да, умирает. – Жанна легко согласилась с тем, что было труднее всего себе представить, но все же поправилась: – Вернее, скоро умрет.

– Господи, что такое? Заболел? – переполошилась Полина Георгиевна.

– Нет, но ему иногда кажется… у него такое предчувствие, что через год, семнадцатого августа он умрет.

– А сегодня у нас какое? Я в этих числах вечно путаюсь.

– Как раз семнадцатое.

– Так ведь через год же.

 – Полина Георгиевна решила, что это слабое утешение. Считая, что Николай все-таки заболел (во всяком случае, эта версия была самой внятной), спросила:

– Кажется, или врачи предсказывают?

– Он сам себе врач и предсказатель.

– Ну, милая моя, – пробасила Полина Георгиевна, – сроков никто не знает. Лишь один Всевышний. – Она наставительно подняла фиолетовый (от просвечивающих сквозь морщинистую кожу вен) палец.

– А он знает.

– Нет, нет, не бери в голову. Оставь. Лучше подумай, как бы не влюбился он в эту маленькую принцессу.

Ха-ха. Такое бывает… Мой муженек тоже… когда-то… влюбился. Ха-ха. – На втором смешке Полинька Сакс закашлялась.

– Пускай влюбляется. Я буду только рада. Лишь бы еще пожил, – сказала Жанна тихо, вовсе не заботясь о том, чтобы кашель не заглушил ее слова.

– Что ты там шепчешь? – Полина Георгиевна, не расслышав сказанного, приблизила ладонь к уху.

– Я говорю: пускай.

– Влюбляется-то? Ну, конечно. Дай ему волю. Он совсем из дома уйдет.

– Да какой у него дом…

– Ты же сама хвалила…

– Его истинный дом – старушка в саду Иосифа, – произнесла Жанна, глядя куда-то в сторону и не осознавая собственных слов.

– Какая еще старушка? Эй, ты что говоришь-то? Проснись.

Жанна спохватилась и прикрыла рот ладонью.

– Ой, оговорилась: сторожка, конечно. Сторожка! Хотя, может, и не оговорилась. – Она отняла ладонь ото рта. – Старушка, да еще вся скрюченная, согбенная, как смерть…

– Врешь.