Новогодний антураж

Серебрится роса на полях, созревающих хлебом,

И пасутся коровы, на опушках зеленых дубрав,

А на берег Волхва, вышел князь, под синеющим небом,

На прогулку и думы, городские пейзажи, избрав.

И года, что прожил, вереницей ложатся на память,

Годы ратных трудов, и пылающий отблеск зарниц,

И тепло от печи, что дарило им яркое пламя,

И ласкающий взгляд, и дрожание супружних ресниц.

Тельце хрупкое сына, что ему подарила Ефанда,

Иностранных послов, их, всегда неизменную спесь,

И Аскольда и Дира, сазмозванцев – предателей, банду,

И хазар, необузданных, непонятную, южную смесь.

Как управится всем, упредив неизбежность явлений,

Киев – будущий враг, но своими руками не взять,

Пусть другие берут, нам не нужно сейчас воевать,

Думал князь, избавляясь, от своих мимолетных сомнений.

Но, хвороба и раны, свое делали черное дело,

Князь совсем похудел, потерялась привычная стать,

И в мятежной душе, он сразиться с хазаром, хотел бы,

Только время ушло, и настала пора – умирать.

Он Ефанду позвал, с ее братом Урманским – Олегом,

И владения свои, вместе с сыном ему передал,

И наказ говорил, чтоб страну новый князь защищал,

И могучей стеной на пути стал – Хазарским набегам.

Закрывались глаза, силы князя уже оставляли,

Видно срок его бренный, для страны и родных подошел,

И упала рука, и в дубравы Велесовой дали,

Величаво и гордо, он на вечную память – ушел.

Часть 3.

Наследство Рюриково, князь Олег принял,

И земли Новгородские, и Муром,

Смоленск с Ростовым – знатные фигуры,

Нет только Киева, чтоб юг оборонял.

Сменился князь, но княжич очень мал,

Ему расти, и набираться силы,

И надобно, пока свежи могилы,

Всех навестить, кто Рюрика признал.

Объехать вотчины, собрав свои отряды,

Усилить пограничные заставы,

И, подготовив флот, для переправы,

Идти на Киев, для союза, иль – осады.

Война с Аскольдом в памяти свежа,

Когда полянин, поднял меч на брата,

И, вот сейчас, должна прийти расплата,

Чтобы пресечь во век, попытки мятежа.

Так, лодьи княжеские плыли по Днепру,

Вокруг сменялись живописные пейзажи,

Тенистых заводей, чарующие пляжи,

Под плеск волны, от весел, по утру.

Аскольд и Дир, коварные князья,

И думы тяжкие Олега угнетали,

Оставить их в живых никак нельзя,

А успокоятся они уже – едва ли.