Новогодний антураж

И утром ранним, в солнечных лучах,

Простор закрыли убранные струги,

Резвился ветер, в плотных парусах,

Скрипели мачтовые ванты, от натуги,

Народ на пристани толпился в суете,

Купцы, степенные, не вдалеке стояли,

Всем миром – князя, с нетерпением ждали,

На площади толкаясь, в тесноте.

О пристань стукнулись смоленые борта,

Канаты сброшены, привязывая лодки,

И, вот дружинников – летящие походки,

Да желтой осени, простая красота.

Степенно Рюрик вышел на причал,

Окинул взором городские стены,

И все почувствовали сразу – перемены,

И от восторга, Новгород кричал.

Забот полно, в те было времена,

Открытые, свободные границы,

Через которые летят по небу птицы,

И шли враждебные, чужие племена.

И, чтобы прекратить набеги эти,

Взять под контроль теперь уж свой народ,

В Изборске – Тровор расставляет сети,

А Синиус – Белозеро берет.

У Рюрика уходят командиры, Аскольд и Дир,

С дружинами, в поход.

В богатый мир, толпой, в Константинополь,

«Повеселиться», если – повезет.

Дружина множится, то Кривичи, то Весь,

Свои ватаги князю посылают,

Их здесь и воинским искусствам обучают,

Сбивая праздность, неприкаянность и спесь,

И тело тренируется для боя,

И дух крепчает в воинском строю,

Чтоб встретить смерть с оружием, и стоя,

И не погибнуть, в праведном бою.

Собрав дружину, Рюрик на лодьях,

Идет к Смоленску, биться ли, брататься,

Ведь если будем тонко разбираться,

Здесь говорили на понятных языках.

Здесь и обычаи похожие и нравы,

Бога одни и те же, стать и быт,

Гостеприимство бесконечное, наряды,

И путь к добросердечности открыт.

И встретились они в открытом поле,

Радимичи, и Кривичи, и Чудь,

И обнялись, и радовались воле,

Открыв другим, такой же чистый путь.

Как и Смоленск, и Муром, и Ростов,

Приняли дружбу прямо и открыто,

И в миг уже, вражда была забыта,

Среди сынов, похожих городов.

И навыки уже, передавались боя,

Как уберечься от разящего меча,

Как щит держать, метать сулицу – стоя,

И не подставить спину, сгоряча,

Как в долгий, утомительный поход,

Готовить обувь, амуницию, одежду,

И не терять глубокую надежду,

Что защищен, отныне будет род.