В дымке сосен

Иванов, как и положено обладателю сей гордой фамилии, широк во лбу и в плечах, крепок в руках и ногах. Свою самостоятельную философию рождает не в книжной пыли, а в древесно-стружечной: руками и головой работает одновременно – в руках нож да деревянная ложка, а перед взором – книга Пушкина с пометками по делу.

И если Пушкин смог обойтись без Иванова, Иванову без Пушкина – никак: один альфа, другой – омега русской словесности, а без одной даже буквы алфавит не выстраивается, живая речь не звучит. А тут звучит во весь голос.

Хоть Господу Богу выкричит Иванов, что на душе накипело:

Я с Богом говорю на «ты», И знаю – он не комплексует… Он предок мой, я – внук его, Он здравствует, а я хвораю. Вот, спрашиваю, для чего Пытать меня В дороге к раю?

Некорректно по отношению к чьим-то религиозным чувствам? А почему, собственно? Всевышний, в отличие от вышестоящих, в своём долготерпении спокойно переносит обращение на «ты», по-отечески. Откровенность – за откровенность. Богу Иванов не стесняется выложить всё начистоту:

Как православный христианин, Бывает, искренне молюсь, Когда болею или ранен.

И сам себе тогда дивлюсь. Уж как приспичит – Все мы кротки, И крест на организм ложа, Хулой не оскверняем глотки, За свой живот, За жизнь дрожа.

«Без грамматической ошибки я русской речи не люблю», – смело сказал Пушкин. Великий поэт имел на это право – ему и простили. Иванов же (Этот) со словом борется и братается не по званию, а по призванию: душа просит, но не прощает чужой умонахрапистости.

А иваново-этотские стишки не просто рифмы – поэзия изнутря!

Корявый язык у Бориса Иванова только в стихах, а мысли и слова в беседе всегда прямы. Ткни ему пальцем в корявость иных строк, он согласится спокойно: «Мы филологий не изучали». И выстроит тебе концовочку своих вольнодумных виршей шекспировской строкой:

…Но всё ж средь прочей суеты Мы с Богом говорим на «ты». Один – земной, другой – Всевышний. Возможно, оба мы – нелишни.

Иванов верит в гармонию человеческого. А как в неё не верить, если само имя его – плод такой гармонии: Борис – корень славянский, а Иванов – еврейский.

(Помните ли, что «самое русское имя» еврейского происхождения и означает «хранимый Богом»? ) Крепок корень такого мужика. Такому веришь. Верится даже в то, что Борису Иванову ведом секрет достижения гармонии в нашем многоликом, многоверном обществе, когда Иванов обращается в мир: «Шолом алейкум, люди!»

    Виктор АНТОНОВ, член Союза журналистов России.