любовь. Сборник рассказов и повестей

Но не надо забывать, что человек, считающий себя умнее других, сильно преувеличивает свои возможности со способностями вместе взятыми, то есть его внимание к окружающим и так не сильно чуткое, тут и вовсе ослабевает, а вместе с ним и интуиция самосохранения даёт конкретные сбои…

Работая в центре города, в офисе на не сильно ответственной должности, но, мня себя как минимум, пупом этой организации, добавляя весу своей личности, наводя тень на плетень своими рассказами про чуть не тайное общество, в котором он состоит, и играет в этом обществе не самую последнюю роль, а на самом деле Николай очень боялся скомпрометировать себя чем-нибудь, каким-то неблаговидным поступком, потому что потом уже не получится так правдиво врать про свою значимость в этом мире, играя роль положительного во всём героя… Он же не был профессиональным актёром, он только перенимал манеры героев, сыгранными ими в кино… Он был асом по приготовлению всяких блюд, правда, готовил их ни в основном, а только, для себя, не забывая при этом делать своим достижениям в кулинарном искусстве рекламу.

От теории к практике никогда не переходил, потому что тут уже надо было вспоминать ещё об одной своей профильной специальности – экономной экономики, в которой он достиг наилучших результатов.

Познакомившись с очередной дамой, которая оказалась старше Николя лет на шесть, а ему самому на момент данного знакомства было уже хорошо за тридцать, то есть беспечный юный возраст остался далеко позади, он сумел только взвалить на себя ответственность за отличный секс, в котором он ещё больше поднаторел со времён случившегося французского поцелуя.

Для Ирины, которая будучи уже не совсем молодой девушкой, но оказавшейся при этом совершенно неискушённой в делах любовных, все сексуальные выверты, позы разных животных и водоплавающих тоже, называемые Николя, изощрёнными приёмами, которые он активно использовал в постели, оказались явным откровением.

А кавалер к тому же, успел ещё и признаться ей в любви, а не только в интересе к её роскошному телу, а следом, и кошельку. И потому, когда обнаружилось то, что должно было из тайного ровно через девять месяцев стать явным, то есть плод этой односторонней по сути, любви, гулко забился в унисон материнскому сердцу в ещё незаметном для окружающих чреве неопытной женщины, она восприняла это, как дар божий.