Абориген-дайджест

Абориген-дайджест

Андрей Кузечкин

Это документальное повествование о жизни сельского учителя впервые появилось на страницах журнала «Октябрь» (в сокращённом виде) и получило премию журнала за 2006 год. Полная версия публикуется впервые! «Читая о буднях современной русской „бурсы“ (аллюзию на Помяловского Кузечкин дает уже в эпиграфе к публикации), и смеешься, и плачешь над удивительным „циническим реализмом“ этой прозы», – Юлия Качалкина.

Андрей Кузечкин

Абориген-дайджест

Воздвиженский подходит к висящей на стене ландкарте, берёт в руки кий и начинает путешествовать по европейской территории.

– Ну, поезжай, мой друг.

– Европа, – начинает друг.

– Раз, – считает учитель.

– Азия.

– Два, – считает учитель.

– Гишпания, – продолжает камчатник, заезжая кием в Белое море, прямо к моржам и белым медведям.

Раздаётся общий хохот. Учитель считает:

– Три.

    Помяловский «Очерки бурсы»

Цинический реализм как он есть

– Ну что, пойдёшь в армию.

Подобрав отвисшую челюсть, автор этих строк робко поинтересовался:

– Как это?

– Пойдёшь в армию. Весной.

– А отсрочка? По закону положена отсрочка!

Военком открыл лежавшую на столе брошюрку и прочёл статью Закона, гласившую, что работающий в школе педагог подлежит призыву на действительную воинскую службу по окончании учебного года – в весенний призыв.

– Разрешите? – Я пробежался глазами по строчкам и на той же странице отыскал другую статью, куда более соответствующую моему случаю: учитель с высшим педагогическим образованием, работающий в сельской школе, получает отсрочку от военной службы на всё время работы – то есть, вообще не призывается.

Твердолобый милитарист отказался считать меня человеком с высшим педагогическим образованием:

– Как называлось твоё учебное заведение? Нижегородский Государственный Университет.

– Что же, – говорю, – меня все эти годы обманывали, когда говорили, что я получаю высшее педагогическое образование? Да и ваш коллега из военкомата города Бор подтвердил, что я имею по закону отсрочку как сельский учитель.

Военком замолчал. Я почти слышал, как в бронетанковой башке со скрипом вертятся какие-то колёсики.

– Ну, – сказал он неуверенно.