ДК

 – Здесь армейская рубрика, с этой стороны американская, с этой советско-российская… А эту часть, – экзотическое путешествие по литературе продолжается, – я называю ЖЗЛ, жизнь замечательных людей: Сталин, Муссолини, Франко, Ким Ир Сен, Чаушеску…

– А здесь? – Серега глядит в мутные стекла шкафа, за которым ничего не разобрать.

– А, отлично заметил, здесь закуток итальяно-испанского фашизма.

Экскурсия закончилась, и мы, оставив в комнате надрывающийся и шипящий патефон, садимся за маленький стол пить чай.

– О, – Леха, спохватившись, щелкает пальцами и бодро трусит в прихожую, – забыл вам к чаю предложить.

– Не тюремный паек случаем? – тихо выбрасывает Серега, маскируя дурацкой улыбкой лицо, раздраженно пододвигается ко мне.

– Щас-щас, – доносится до нас.

– Ты куда меня привел? Он нас тут не прирежет? – Серега ерзает на табуретке и подозрительно вглядывается в чайную жижу граненника.

Я дотрагиваюсь до своего стакана, его стекло приятным воспоминанием из детства согревает руки.

Навалявшись в снегу, воюя за звание «Царь горы», мы всей толпой заходили в поселковый универмаг, скидывались мелочью – как раз нам ее хватало на стакан чая. После чего следовал ритуал – стакан шел по кругу – каждый делал по глотку, но обязательно перед этим подносили к нему застывшие от мороза пальцы. От душистого тепла они розовели и снова наливались жизнью, готовые после ужина у «Глобуса» во времянке разложить на полу партию в карты и навалять щелбанов проигравшему.

– Не могу обещать.

– Да это не библиотекарь – это маньяк какой-то.

Алексей возвращается и раскладывает на большую тарелку с рисованными по краям ромашками свежие круассаны. Чужеродный аромат французской сдобы расползается по кухне незримыми щупальцами, грозящими вытащить героев книг из армейско-концлагерного, контужено-военного мира в капризное изобилие современности.

– Так-то я черные сухари с чаем люблю. А тут Платон позвонил, сказал, что зайдете, я после пробежки в магазин заскочил, купил… Кушайте, свежие.

А то начал бы вас сухарями угощать, еще подумали бы, что я совсем…

– Да не, – Серега хочет откинуться на спинку. Вовремя останавливается, осознав, что он сидит на табуретке – никаких спинок нет и в помине, – все очень интересно.

– Да? – детским азартом воспламеняется Алексей. – Тогда вот вам еще, тут у меня… Симонов, Полевой, Быков…

– Мы по делу. – Я резко его торможу – иначе, знаю, на полной скорости его будет уже не остановить.