ДК

– Великолепно! Марш одноногих… Это как раз про меня, – неожиданно выдыхает он.

И нам дали площадку! Да, нам дали площадку, точнее – сцену городского ДК.

Вопреки здравому скептицизму наш театр – без имени и без документов – открыл свою историю.

И все началось не с вешалки, все началось с текста, может быть и бездарного, сочиненного на скорую руку, но текста – пьесы «Марш одноногих». И снова новые герои, да что там греха таить, эти герои – мы, гордо идущие по жизни маршем в дружном одиночестве, перед которым равны все, даже те, у кого есть медаль от самого Диснея.

«Смерть мусору»

Оглядываем с Серегой зал, старые кресла из партера красной волной восходят к галерке. Над головой огромный канделябр, такой был и в моем бывшем театре – советское наследие, ничего не поделаешь. «Светить всегда, светить…». Сцена то, что надо – просторная, чуть поменьше чем в областном и в разы больше и глубже, чем в городском. Кулисы, падуги, задники имеются, круг тоже, только зачем-то он заклеен скотчем.

– О, – Серега глядит на софиты. – А свет тут дай боже можно накрутить.

– А у нас, – неожиданно из темноты кулис раздается голос Азима Газизовича, – самое передовое световое оборудование, автоматизировано…

– Колонки сносные. – Серега бьет по корпусу одной из них, как по крупу лихого коня.

– А у нас, – из-за запрятанного пианино, перекрывающего выход, появляется директор, – самое передовое музыкальное оборудование, автоматизировано.

Блин, не может быть, все слишком хорошо.

Вибрирует телефон, пришла эсэмэска от Веры. Я ей скинул пьесу на редактуру, попросил как можно быстрее обработать. Она обещала к вечеру, но снова превзошла все ожидания…

«Платон, привет. Я прочитала, кое-что поправила, отправила тебе на почту. Но текст еще сырой, видно, что торопился».

Я набиваю на мобильнике: «Большое спасибо», хотя этого мало – слишком скупо, но что мне еще сказать?

А что текст «сырой», ничего страшного, по ходу репетиций подсушим, все равно же сами ставим.

Азим Газизович, пока Серега остался досматривать сцену, вызвал меня в кабинет. И начал в приоткрытую дверь кричать секретарше, мол, позови тех, позови этих. Сначала пришли художники – пожилая женщина достойного вида и молодая девушка в черном с зеленой прядью в черных волосах.

– Знакомьтесь, – директор указал на меня. – Павел.

– Платон, – исправил я Азима Газизовича.