Плацкартные монологи. Анекдоты и миниатюры

Мы взяли по бутылке пива, отошли от суеты на бульвар, и я спросил у него: «Скажи, брат, если я протрезвею, весь этот маразм исчезнет или нет?» Он ответил глубинно: «Я себе таких вопросов даже не задаю!»

РОМ – РУМ

А вас касалось крыло счастья? Как мы ехали в автобусе по святым местам Индии, свободные, чуть пьяные. А на заднем раскладном диване двое любящих – Жанка и Тимоха – переплетали свои тела. И кто скажет, где больше трансцендентного – в храме или на последнем сидении?.

А случилось всё не совсем запланировано. Жанка и Тимоха играли в любовь, сидели на коленках друг друга, обнимались, смеялись, пили ром. Как то пьяные и весёлые, шли по единственной улице Бира и искали, где бы выпить.

– Ай вонт сам рум, – долдонил прохожим Тимоха – Сам рум!

– Рум? – переспросила какая то старуха и повела таинственными переулками. Через минут десять парочка оказалась в крошечной комнате с огромной кроватью. Ну-у, пришлось воспользоваться… Tеперь Жанка жалуется – Шесть раз в день! Уже я не могу!

Мы едем в автобусе по святым местам Индии.

КУЗЯ

Приятель мой Кузя (производное от Кузнецов), тогда еще лет десяти, влетел в класс, развевая кудрями, и выпалил: «Там объявление! Всех желающих берут в школу Дзю-до!», Весь урок мы шептались, получая замечания, а как только прозвенел звонок на перемену, бросились в фойе первого этажа.

Рядом с медицинским кабинетом на стене действительно висел большой типографский плакат с приглашением записаться в спортивную школу.

СОКОЛ

В тёплый летний московский вечер два человека стояли на берегу пруда. Это маленький пруд, что находиться рядом со станцией метро «Сокол». Глеб, одетый вполне подобающее, стоял со стороны метро, а Фикус, в татуировках и семейных трусах, находился на противоположном берегу, что ближе к студенческим общагам.

Первым, как ни странно, начал Глеб :

– Колбаса и волчий хуй! – бросил он в летящий тополиный пух,

– Свинина? – задумчиво спросил Фикус – Нет! Нам свинины нельзя!

Глеб повел мутным взором по абрису пруда, и, завершив круг, воскликнул уже уверенно:

– Колбаса и волчий хуй! – и сам добавил, – Свинина!

– Нет, нам свинину нельзя! – поспешно подхватил Фикус.