Русская невестка. Роман

Это недалеко от моего городка. И там всех расстреляли. Но один случайно уцелел. Вот его и привезли к бабе Оле. Целых три месяца ухаживала за ним, прямо под носом у фашистов, а потом, когда они стали о чем-то догадываться, баба Оля вместе с ним ушла в лес к партизанам.

– У тебя, кажется, есть ее фото в молодости, – сказал Арсен, – ты очень на нее похожа.

– Копия бабы Оли. Я эту фотографию украла у нее, а потом показала маме. Та удивилась: откуда, говорит, на тебе это довоенное платье?.. Ой, а это что? – Елена подошла к участку с несколькими рядами жердей, обвитых тонкими стеблями с большими клейкими листьями.

– Это лоби, – пояснил Гришик. – Ты лоби кушал?

– Лоби? – Елена пригляделась и увидела между листьями зеленые стручки. – Да это же фасоль! У нас продавали болгарскую в банках, мне не понравилось. Но в свежем виде она, наверное, вкуснее бывает, свежую никогда не ела.

– Вот ты сегодня попробуешь, потом поговорим, – пообещал Арсен.

– А вон там что? Сарай?

– Угадала, – кивнул Арсен, – там мой мотоцикл стоит, некогда в порядок привести.

Неожиданно из-за сарая донесся мощный яростный лай. Елена обернулась и увидела огромную собаку – овчарку-волкодава.

– Ах, какой красавец! А зачем вы его там держите? Ему же скучно, да еще на цепи!

– Его конура у ворот, – сказал Арсен. – Действительно, Мушег, почему здесь?

– Боялись, что в первый же день Елену напугает, отец увел его подальше.

Овчарка волчьего серого окраса лежала в тени у изгороди, положив большую, почти квадратную голову с торчащими ушами на крупные лапы, настороженно глядя на непрошеных гостей холодными, как у змеи, злыми глазами.

– А можно к ней подойти?

– Лена, не дури, – сказал Арсен, – эта тварь никого не признает, кроме отца.

– Да? – Елена взглянула на Арсена с веселым вызовом. – Гришка, ты тут стой, я сейчас.

– Смотри, цепь длинная, так что близко не подходи, – предупредил Арсен, приготовившись вовремя схватить ее, если надумает опасно приблизиться к псу.

И не успел: Елена вдруг бесстрашно шагнула к овчарке, опустилась перед ней на корточки.

– Здравствуй, песик, не знаю, как тебя зовут! Но до чего же ты симпатичный и ласковый, зря только напускаешь на себя строгость, правда ведь, песик? Ты не строгий, правда?

Пес, словно завороженный журчанием ее голоса, медленно встал и, виляя мохнатым хвостом, потянулся мордой к ее руке. Вздыбленная шерсть на его спине мягко осела.