Русская невестка. Роман

Утром, когда свекор принес целый мешок, Елена даже удивилась, что бывает такой перец. Сейчас женщины перебирали его – самые крупные и сочные пойдут на засол, остальные повесят сушить.

Сестры о чем-то вполголоса разговаривали. Однако, едва увидев Елену, они тотчас умолкли, насторожившись, впрочем, не прерывая работы и неумело делая вид, что не замечают ее, да и не заботясь о том, чтобы это выглядело правдоподобно, потому что не заметить Елену было невозможно – до нее было не более десяти шагов.

Елена подошла и, пытаясь унять нервную дрожь в голосе, сказала:

– Мама… мама, я хочу сказать, что вы были правы. Я… я, конечно, не должна была садиться на мотоцикл… И никогда больше этого не сделаю. Просто с непривычки мне было тяжело нести кувшин одной и поэтому… вот… так что извините меня, больше это не повторится. – Она заставила себя улыбнуться, хотя на глаза наворачивались слезы унижения и боли, потому что, пока она говорила, ни одна из сестер не подняла голову и не посмотрела на нее.

Лишь свекор – она это чувствовала кожей – стоял за ее спиной и хмуро, осуждающе смотрел на них. Только его присутствие придавало Елене сил выдержать эту унизительную пытку и продолжать говорить дальше: – Я даже хотела упросить Арсена научить меня ездить на мотоцикле, но теперь… теперь я этого не сделаю…

Она умолкла, подождала, последует ли ответ. Ответа не было, лишь тетка Ануш демонстративно отвернулась, поджав тонкие сухие губы. Елена, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги, в растерянности повернулась к свекру, но тот лишь неопределенно поглаживал здоровой рукой пустой рукав пиджака и глядел на свояченицу.

– Ну что вы молчите?! – не выдержала Лена. – Айрик, вы переведите…

– Она сама знает, без перевода, – сказал Мисак, почему-то упорно глядя не на жену, а на свояченицу.

– Но хоть одно слово вы можете сказать? – дрогнувшим голосом произнесла Елена. – Мама…

– Аджан[6 - Аджан – ласковое обращение (арм.

).], – с неожиданной нежностью вдруг произнесла свекровь, а когда наконец подняла голову, в ее глазах стояли слезы!

Елена была потрясена.

– Ой, мама… Спасибо… – только и сумела она прошептать, потом вдруг расплакалась и поднялась к себе наверх. Она не слышала, как тетка Ануш, глядя ей вслед, сказала с усмешкой:

– Лиса, ох, лиса…

Мисак ответил ей:

– Не путай, Ануш, слышишь? Не путай, говорю! Это тебе не Тамар, не устраивай судилище.