Русская невестка. Роман

Поравнявшись с ней, он остановил мотоцикл и сказал, сдержанно улыбаясь:

– Устали?

– Немножко, – откликнулась Елена.

– Это с непривычки. Потом привыкнете и не станете замечать.

Он слез с сиденья, молча взял кувшин и поставил его в коляску.

– Что вы делаете? – удивилась Елена.

– Садитесь. – Он похлопал по второму сиденью позади себя.

Елена ужаснулась:

– Что вы, Рубен, ни за что не сяду! Я еще не видела, чтобы на мотоцикле воду возили, ваши женщины меня засмеют!

– А для чего мотоцикл? У кого есть, тот все возит, и воду тоже.

– Да его еще исправить надо.

– Садитесь, все равно мне по пути, в канцелярию еду.

Елена села, крепко ухватившись за скобу, чтобы не упасть, но не спуская глаз с кувшина. «А правда, так же проще, чем пешком в такую даль. Пристану к Арсену, чтобы научил меня мотоцикл водить! Только не станет он учить, скажет, грохнешься с какого-нибудь обрыва…»

– Ну как, легче? – крикнул Рубен, оборачиваясь назад.

– Легче, намного легче! – ответила Елена. – Только ведь надо мной потом смеяться будут, скажут, что я лентяйка.

Долго поговорить им не удалось, мотоцикл круто свернул с дороги и въехал во двор. Елена проворно соскочила с сиденья, одернула поднявшуюся при езде и без того коротенькую, по местным понятиям, юбку до колен, сняла кувшин и поставила на землю.

– Спасибо, Рубен, может, зайдете в дом, стаканчик чаю выпьете?

– Мне к директору надо.

Из дома вышел Мисак, остановился на веранде, затыкая за пояс пустой рукав.

– Рубен? К добру ли?

– Да вот, сноху твою привез. Еду сейчас по дороге и вижу: стоит возле Саакова дома, а рядом кувшин. Я и подумал, что утомилась, наверное, остановилась отдохнуть, а кувшин с непривычки поднять не может. Говорю ей: давай, мол, подвезу. Отказывается. Надо мной, говорит, ваши женщины смеяться будут! С трудом уговорил.

– Да хранит тебя Бог, – сказал Мисак. – Сколько раз я ей говорил, чтобы не ходила за водой, не ее это дело.

– Значит, добрым молоком вскормлена, – сказал Рубен, глядя вслед Елене, которая в это время вносила в кухню кувшин с водой. – Это по всему видно, дядя Мисак, – по разговору, поведению, по ее отношению к людям.

– Тут ничего не скажешь, – охотно поддержал старик. – Людям в сердце входит, как в свой дом. Воистину впрок ей пошло материнское молоко.