Русская невестка. Роман

Жила эта самая Наташа в городе Челябинске, где проходил свою армейскую службу Шахназар. Там-то они и встретились и вместе же приехали в село. Иван на радостях закатил такую свадьбу, что сельчане по сей день вспоминают ее, хотя с тех пор прошло без малого пять лет. Прожили в согласии где-то полгода, но сноха чахла с каждым днем, подумывали даже, что она больна какой-то скрытой болезнью. А через полгода, неожиданно для всех, даже для Ивана и его жены тети Баджи, вдруг собралась и уехала к себе в город. На автостанцию в райцентре Наташу проводил ее муж Шахназар.

После сельчане при удобном случае спрашивали его:

– В конце концов, что же случилось, почему она уехала?

Шахназар, пожимая плечами, говорил с грустной усмешкой:

– Говорит, не выдерживаю деревенскую жизнь…

– Чего не выдерживала, ты хоть спрашивал?

– Спрашивал, как не спрашивал.

– Ну и что?

– Не выдерживаю, говорит. А что не выдерживает, сама не знает. Все не выдерживает. И люди здесь не такие, и моря нет, и хлеб не тот, и вода не та.

– А какие тут люди? Вроде обыкновенные: голова, два уха, ну и… все остальное.

– Дикари мы, в каменном веке живем, говорит, цивилизации нет, хлеб недельной выпечки жуем.

– Недельной? Это она верно заметила. А ты бы сказал: мол, в соседнем селе пекарню строят, скоро хлеб будут поставлять на машинах, каждый день. Или говорил, тоже не помогло?

– Говорил… да что там, говори – не говори, раз не нравится, значит не нравится.

– Стало быть, вы ругались?

– Ругались, как не ругались.

Тихо ругались.

– Как это, тихо ругались?

– Она нас учила жить по-своему, а мы ее – по-нашему. Вот и ругались тихо.

Сельчане почесывали затылки: сто лет жили, хлеб сеяли, скот выхаживали, скалы долбили, чтобы воду добыть, сады разводили, земле челом били до седьмого пота… Думали, так надо жить, и детей своих приучали к тому же, а выходит, ошибались: не так жили, без цивилизации, теплой уборной не было – вот в чем беда наша!

Вот эту самую Наташу и воспоминали сейчас сельчане, потягивая чай с конфетами.

Вслух, правда, об этом не говорили, чтобы не обидеть хозяев, но на ум приходила именно она. Женщины разносили чай, принимая поздравления односельчан, которым тут же давали листок бумаги, на котором под диктовку отца Арфик писала текст приглашения на свадьбу. Приглашение принимали, не читая, засовывали в карман и спрашивали:

– Когда?

– В среду.

– В среду можно. – И опять принимались за чай.