Скитальцы

Он всегда с опущенной головой, смотрит себе под ноги, изредка оборачиваясь, постукивая чем-то по ноге. Я не сразу заметила, что за ним всегда ковыляет на достаточном расстоянии большой старый пес, такой же лохматый и понурый, как хозяин.

«Значит, в руках у мужчины поводок», – догадалась я, увидев собаку.

Эта пара, состоящая из хозяина и собаки, была очень необычна – всегда угрюмый человек и, кажется, все понимающий с высоты своего возраста и жалеющий своего хозяина пес…

На первый взгляд, они не были связаны между собой.

Мужчина шел всегда быстро, вроде бы торопясь куда-то. Пес шел сам по себе, как бы вразвалочку, вроде бы он, пес, позволял человеку играть в занятого и спешащего хозяина, который торопится выгулять свою собаку и отправиться на работу. Когда человек останавливался и оглядывался, пес ускорял шаг, всем своим видом поддерживая эту игру. Он-то знал, что хозяину некуда торопиться.

И так каждое утро.

Потом я стала узнавать эту пару в городе, и поняла, что хозяину лет сорок всего, а собака по своим собачьим годам была намного старше, она выглядела мудрой и понимающей.

Мне казалось, что иногда пес снисходительно позволял хозяину привязывать себя у магазина. Человек мог зайти в магазин, а мог просто пройтись по улице, а пес ждал его. И в этом ожидании было не смирение, а какая-то жалость к человеку: он, пес, потерпит и посидит на привязи, лишь бы хозяину было хорошо.

Пес понимал, что его хозяин немного не такой, как все, и любил его беззаветно.

Они жили вдвоем, поддерживая друг друга в непроглядном одиночестве.

Когда человек вскрикивал по ночам, пес тихонько подходил к его постели, лизал его руку, и поскуливал.

А человеку казалось, что он маленький мальчик, и мама гладит его по руке и поет ему колыбельную, он успокаивался и кошмары покидали его сон…

Бывало, что человек метался по квартире, накручивал на голову мокрое полотенце, пил таблетки, стучал кулаками по столу, валялся по полу.

Тогда пес подползал к нему и ложился рядом, как будто забирая его боль себе. Человек понемногу успокаивался, утихал…

…Я вижу, как человек в тулупе с опущенной головой, с выбившимися из-под шапки светлыми кудрями, по-прежнему идет вдоль ограды парка мимо моего окна.

Он, изредка оборачиваясь, постукивает поводком по своей ноге.

Я вглядываюсь в темноту зимнего утра, ловлю свет от фонарей и уже полтора месяца не могу разглядеть силуэт собаки.