Фамильная трость

 – одного джентльмены избивали двое, третий спокойно наблюдал за происходящим.

– Вы их рассмотрели?

Хоуп сделал глоток.

– Только того третьего, не много, – закрыв глаза Этони старался вспомнить подробности. – он носил длинный плащ и треуголка, от него мне и досталось.

От этих крупиц Шатт разочаровался. Он сделал глоток чая и закивал головой.

– Не густо, увы не густо. – Эоган широко улыбнулся, но глаза не смеялись. – Почему-то мне кажется, что вы не договариваете.

Разговор в жандармерии по душам ни кого не приведёт в восторг, Этони не был исключением.

Глаза следователя сузились, превратившись в две щёлочки. Он не отрывал взгляда от Хоупа.

– Если есть подозрения, – не выдержал Этони. – у вас есть кандалы, камеры и предъявления обвинений!

Следователь разочарованно покачал головой. По выражению лица было не сложно прочитать его недовольство результатом текущего разговора.

– Ну, зачем же сразу всё обострять. – Шатт отставил чашку. – Я рассчитывал на дружескую беседу.

Вот, вот. Снова хитроумная следовательская натура на поверхности. Он даже, казалось бы, безобидное чаепитие, хотел превратить в подобие хитроумного допроса.

– Ну пока, это у вас выходит скверно. – настроение Этони было испорчено.

– Вы мной не довольны и это понятно, – голос следователя стал холодным. – но после увиденного вами в переулке, вы первый на очереди в приёмную на тот свет!

Про себя Хоуп усмехнулся. Следователь даже не представлял, насколько обоснованы его предположения.

– Как вы мне поможете, если я ничего не знаю? – Этони недовольно покачал головой. – Да и знай я что ни будь, ситуация с моей безопасностью не была бы иной.

Шатт молчал некоторое время, барабаня пальцами по столу.

– Я вижу, наш разговор не становится продуктивным. – Эоган глубоко вздохнул. – Не смею вас больше задерживать.

На выходе Этони выдали бумаги запрещающие покидать пределы города, это его совершенно не удивило.

Поймав извозчика, Хоуп распорядился не торопиться и удобно расположился на сиденье. Разговор со следователем оставил осадок недосказанности и уверенность, что он ещё повторится. Хотя следующая встреча могла пройти и при более мрачных обстоятельствах. Взвесив сказанное в жандармерии, в голову не вольно приходило, что всё затевалось только с одной целью, прощупать его, а не получить информацию.