Блондинка сдавала в багаж…

А все ты виновата с твоим Вермеером!

– Ладно, – не стала спорить я, – я полезу наверх. Хочется верить, не упаду. Все лучше, чем спать вдвоем.

У моей подруги тут же повысилось настроение, и она ускакала в душ, а я простодушно побродила в поисках кондиционера. Его, разумеется, не было. Пришлось открыть окно – плевать, что этаж первый, кому мы нужны? И вообще, лучше быть ограбленным, чем задохнуться.

Слава богу, Настя разделяла мою точку зрения. Поразмыслив, мы задернули штору и спрятали от греха подальше паспорта с деньгами под матрас.

В процессе последней процедуры обнаружилось, что на моей кровати нет ничего, кроме покрывала – ни белья, ни подушки. Зато Настино ложе было экипировано полностью.

– Я без подушки не могу, – предупредила я, – я без нее на свой шесток не полезу.

Настя укоризненно на меня посмотрела. Не скрою, стояла глубокая ночь и спать хотелось страшно, однако я была непреклонна. Подруга, вздохнув, стащила подушку со своего роскошного ложа. Та выглядела странно – что-то вроде длинного валика.

Пожалуй, на моем шестке ее можно было бы разместить только вдоль.

Внимательно оглядевшись, я в порыве вдохновения распахнула стенной шкаф (больше, признаюсь, распахивать у нас было нечего). Там таились маленькая подушечка и теплое одеяло.

– Еще бы пару простыней, – несколько взбодрившись, заметила я.

– Обе не дам, – отрезала Настя. – Одну.

Я кивнула, и подруга принялась вытаскивать простыню из постели. И вытаскивала, и вытаскивала, и вытаскивала, а та все не кончалась.

Я смотрела в обалдении, вспоминая цирк своего детства и фокусника, вынимающего из цилиндра нескончаемые разноцветные ленты. Нечто подобное проделывала Настя. Глаза ее были полузакрыты, она засыпала стоя, однако честно продолжала свою трудовую деятельность.

– Дай, я попробую, – предложила я. – По-моему, это полотно уже можно обмотать вокруг экватора.

Я схватила простыню за середину и потащила на себя. Выяснилось, что загадочный предмет сшит кольцом. Более того, перед сшиванием один конец повернули на сто восемьдесят градусов, и получилась поверхность, в математике называемая лентой Мебиуса.

– Во дают поляки! – вырвалось у меня.

– Верхняя кровать, она предназначена для ребенка? А это, видимо, свивальник, – без обычной уверенности предположила Настя.

– А что такое свивальник? – заинтересовалась я (пример применения ленты Мебиуса мог пригодиться в работе).

– Вот это он, – указала на загадочный предмет моя подруга.