Третий вариант

А я тогда меньше чем брат требовал к себе внимания, с тех пор поэтому и считают меня старшим без каких-либо особых на то оснований.

Меня теперь после брата ждал спуск на глубину, работа, связанная с испытанием жидкофазной дыхательной системы при высоком давлении в реальных условиях… Очередная попытка адаптации существ с газовой поверхности к жизни глубоко на дне океана.

Сорок часов – это всё, что нам обещали. На большее рассчитывать очевидно нельзя. Могут начаться различные трудно- а то и вовсе необратимые последствия.

Поэтому обязательной после подъёма будет очистка лёгких и длительный возврат нас в исходное состояние… Снова будет наркоз, ультразвуковое сканирование, жуткие длинные иголки в руках этих фей от медицины и всё прочее такое же.

После того, что с нами делали вчера, я чувствую себя лишённым чего-то очень важного, какой-то части своей индивидуальности. И это не связано с отвращением к процедурам.

Едва прикрываю глаза, я плыву будто в космосе. Вот она невесомость и нет реальной точки отсчёта, что считать верхом, что низом… Все координаты вертятся вокруг, поэтому предпочитаю глаза держать открытыми, чтобы контролировать это кружение.

На зрачки мне вставили какие-то подводные контактные линзы, позволяющие не терять фокус в воде, и в значительной мере сохранять ориентировку.

Ощущения, близкие к истинной невесомости я испытывал прежде несколько раз. Но не настоящие, космические, а в летящем по сложной траектории самолёте, меньше минуты и под наблюдением инструкторов…

О том, что со мной было вчера, мне вспоминать совсем не хотелось.

Меня коробит, как подумаю, что испытать это придётся снова и с неясными перспективами. То ли всё восстановится, то ли придётся воссоздавать всё потом неизвестно сколько…

Когда вчера я пожаловался Сергею на свою невозможность ориентироваться, Алёна Викторовна, прочитав это, подошла к камере и сказала, что это НОРМАЛЬНО (подумать только!). Она ещё добавила:

– Вестибулярный аппарат дезориентирован, так как полости внутреннего уха, во избежание глубоководной травмы, теперь заполнены физраствором… – и тэдэ, и тэпэ.

 – А потом мы всё это постараемся исправить…

Исправители! Они мясники какие-то, эти феи, маньяки с ножами и иголками! Меня, как шашлык, насадили через рот на связку гибких трубок, заканчивающихся где-то у меня в лёгких, замаскировали рот чёрной резиновой полумаской и замариновали в солёной воде. Когда после операции очнулся, пришла в голову глупая мысль, что это уже совсем не я.