Реально махнуть до Луны

Хотя он единственный, кому сегодня нечего делать. Это вызывает у нас сочувствие.

Самое время пристегнуть перчатки и шлемы. Спать, как рекомендуют эти теоретики, точно не стоит!

И всё-таки выход – это немного интересно! В первый раз! Что там? А вдруг…

Как бы бомба разорвалась, громовой треск будильника потряс всё существо. «Доброе утро…» – пробормотал Антон и открыл глаза.

Пыльная лампочка без абажура под потолком, древний и давно не работающий телевизор «Рекорд», Лёхина картина гуашью на белых обоях, где девушка в красном чертит прутиком на песке какого-то небольшого внеземного кратера.

На стене ослепительно алое платье пронзительно контрастирует с тёмно-синим беззвёздным небом, вызывая какой-то непонятный восторг. И девушка кажется такой одинокой и беззащитной! Ну, прямо, до слёз.

Всё здесь казалось чужим, незнакомым, будто увиденным впервые.

Последний раз у себя в квартире Антон просыпался очень давно и совсем забыл как это должно выглядеть в реальной жизни.

Будто всё здесь старое-престарое, и чего-то нового уже не хватает.

При Авдееве Антон бывал здесь изредка, чтобы только проверить сохранность и оплатить счета за неполученные бытовые услуги. Забегал на полчаса, жалко было терять бесценное время. Вся жизнь была там, в мастерской, где в августе уже стояла, как говорил Авдеев, «на стапеле», облегчённая тележка, быстро обраставшая разными диковинными примочками, многочисленными кронштейнами с подвижными площадками под ходовые излучатели, площадки эти при отработке программ, потешно шевелились, придавая конструкции вид почти живого существа, железного насекомого с коротенькими лапками.

Да, всё это им приходилось преодолевать мучительными усилиями, но нежданно сложной и самой трудоёмкой частью оказалось создание кабины. Две недели клеили её из многих слоёв стеклоткани. Для прочности, через два слоя, армировали мелкой стальной сеткой. И в конце, как ни странно, она получилась изящной, лёгкой, меньше ста килограммов вместе с крышкой из оргстекла на стальном каркасе, и даже красивой.

Это была их гордость. Тяжёлая крышка, хорошо уравновешенная, закрываясь мягко, беззвучно входила в пазы и плотно фиксировалась замками.

И ещё нужны были кресла, которые их творец, Николай Николаевич, заумно назвал «ложементами», и система жизнеобеспечения, которую для высотного полёта нужно заряжать сжатым воздухом, обычным кошачьим сорбентом и водой.