О главном

Мы здесь играли в «Классики», и в «Банку»,

Подъездом всем здесь строили землянку,

В «Чижа» играли в «Прятки», в «Казаки»,

И на шербет копили пятаки,

А бати наши дулись в домино

И «рыбу» запивали свежим пивом,

И выставляли кости лихо, криво,

Пока во двор в открытое окно

Мать не кричала мне: «Ну хватит бегать!

Давайте живо все домой – обедать!»

И я летел домой, домой вперёд,

На свой этаж, где дверь не запиралась,

Одиннадцать ступеней наш пролёт,

И лестница широкою казалась.

Чрез час – обратно, будто оглашенный,

В тот мир большой и необыкновенный.

Хозяин я здесь, и мои соседи!

Таёжные косматые медведи,

И нам не страшно в поле или в те?ни

Огромных, сказочно красивых крон,

Мы бродим смело, слыша тихий звон

Кистей чуть распустившейся сирени —

Махровой, белой, голубой, простой

И жадно пьём их аромат шальной.

Тому прошло довольно многолетий,

«Коробки» нет – стоянка для машин,

Буквально всё сменилось в этом свете —

От «дна» до восприятия «вершин».

Под клумбой дот случайно откопали,

Что делать с ним – мучительно гадали…

Пытались выдернуть – построен крепко дот.

Тому пошел почти четвёртый год…

Покрасили, табличку прилепили,

Что, мол, редут, а сверху – автомат,

И тишина, и кисти те лежат,

А на скамеечках, что рядом смастерили,

Чужой какой-то люд сидит и пьёт…

Бутылки?.. – Молча, дворник уберёт.

Он уберёт, он убирал, и убирает.

Он не один, их пять иль шесть – отряд,

Стерильно всё кругом и чистотой сверкает,

Всё правильно, как сахар-рафинад.

Я выхожу, и речью чужеродной

(В строительных делах довольно модной)

Меня встречает тот же самый двор.

Покрашены бордюры и забор,

И зеленью слепит газон холодный,

Но запах краски только слышу я,

Ну, где же, о мой двор, душа твоя?!

Ты стал такой открытый и свободный,

И по траве разрешено ходить,

И – никого… Судьбу не обхитрить.

Без смеха детского, старушек на скамейках

Потеряна навеки связь времён,

Не ходят здесь в плащах и телогрейках,

Не знают ни фамилий, ни имён

А коль припрёт, немножечко конфузясь,

Тихонько скажут: «Вон идёт Лэнд Крузер,

Тот – Мерседес, а вон его жена,

Ей только Мазда Шесть привезена…»

И не слыхать теперь из окон песен,

Ни «про степного сизого орла»,

Ни «про того, чьи письма берегла»,

Ведь этот раритет неинтересен:

Им, молодым, до песен дела нет,

Мозги их занимает интернет.