Таланты и покойники

 – Но есть нечто высшее, управляющее моими поступками, и эта высшая сила заставляет меня делать то, что я делаю. Я не знаю, простите ли вы меня, да это и неважно. Главное, я попросил у вас прощения, попросил сегодня, в этот знаменательный, в этот – я не побоюсь этого слова! – великий день, и я пью теперь за вас, мои дорогие, и желаю вам счастья. Кто-то думает, наверное, что я сошел с ума, но один из вас понимает меня как никто, правда? Потому что наша встреча сегодня… этот важный разговор, который еще далеко не закончен и скоро продолжится…

«Он меня, что ли, имеет в виду? – зло подумала Вика.

 – Да он, похоже, еще не закончил свое гнусное дело. Чтоб его черти взяли!»

Она машинально обвела взглядом соседей, отметив про себя, что у них сейчас очень интересные лица, и выражение, лежащее на них, можно использовать для героев следующего спектакля. Галина Николаевна сжала губы в тонкую нитку, умудрившись при этом растянуть их в подобие улыбки. Таша остановившимся взором смотрит выше голов. Глаза Дашеньки округлились в искреннем удивлении, детский лобик наморщен в усилии понять, о чем идет речь.

Денис набычился и сжал кулаки, а Кирилл застыл в ледяной неподвижности, словно статуя. Сосновцев, похоже, до предела чем-то возмущен, ему стало не до Марины, а она, кстати, аж подалась вперед, нервно вслушиваясь. Тамара Петровна не скрывает ненависти и горя, и даже Обалдевший поклонник – его зовут Игорь Витальевич – преобразился, сквозь его привычную бесцветность проступил легкий налет индивидуальности.

Продолжать тост Преображенский не стал, засмеялся и выпил. Остальные тоже выпили, зашумели, напряжение, витавшее в воздухе, рассеялось. Вика вдруг взяла и налила себе полный фужер водки, залпом опорожнила под изумленным взглядом Игоря Витальевича и почувствовала огромное облегчение, проблемы отступили далеко-далеко… плевать она хотела на проблемы! Время понеслось в бешеном темпе, подходили знакомые, поздравляли, восхищались, она улыбалась и кивала в ответ. А потом почему-то рядом возник Кирилл, он повторял одну и ту же фразу: «Виктория Павловна, что же теперь делать? Виктория Павловна, что же теперь делать?» Он мешал расслабиться, требовал ответа, и Вика неохотно взяла себя в руки, уточнив:

– Вы о чем, Кирилл?

– Там лежит его тело, – прошипел он.

 – Наверное, надо вызвать милицию?

– Чье тело?

– Да его, Преображенского, черт бы его побрал!

– В смысле… почему тело? Что вы имеете в виду, Кирилл? Пьяный?

– Скорее мертвый.