Три закона жизни

Неприятное предчувствие не исчезало, но Перси уверенно шел вперед. Их комната была уже совсем близко, когда внезапно нога зацепилась за что-то, и он потерял равновесие. Боль от удара, дикий безотчетный страх, крик совсем рядом – испуганный, особенно громкий в мертвой тишине коридора крик Нинисель.

Очнулся Перси в своей комнате. Над ним склонилось заботливое лицо Мейтнерия.

– Как Вы себя чувствуете? – он положил Перси на лоб влажную повязку. – Лежите спокойно и не волнуйтесь.

– Я упал?

– Над полом натянули тоненькую веревочку и приклеили к стене.

– А Нинисель? Где она?

– С ней все в порядке, она пока без сознания, но скоро очнется.

Что-то в голосе врача, однако, насторожило Перси.

– Что с Нинисель? Скажите мне правду!

– Ваша жена скоро поправится, но ребенок…

– Она потеряла ребенка?

Перси покраснел от бессильной ярости и сжал кулаки.

– Я убью Гольмия!

– Тише, не бросайтесь чудовищными обвинениями.

– Я знаю, – прошептал Перси. – Знаю, что говорю.

– Вам придется провести в постели несколько дней, – невозмутимо продолжал врач, будто не расслышав последних слов Перси, – я передам вождю, что Вы нездоровы, а причину объясните ему сами, когда поправитесь.

Едва за Мейтнерием закрылась дверь, Перси вскочил на ноги, но резкая слабость заставила его снова лечь. Друзья привели к его постели молодого рабочего из инженерного корпуса, Перси сразу узнал его.

– Дармштадтий?

– Вы правы, сэр.

– Он услышал ваши крики, позвал врача и помог отнести вас в комнату, – пояснил Лютеций.

Дармштадтий добродушно и немного застенчиво улыбался.

– Рад был помочь. Вы всегда нравились мне, Вы прекрасный начальник.

Когда Дармштадтий наконец вышел, Перси с неудовольствием сказал, откинувшись на подушку:

– Надеюсь, вы не собираетесь снова заводить разговор о Монтесуме, политике и прочем.

– Именно об этом мы сейчас и будем говорить. Перси, ты ведь сам понимаешь, как важно сейчас собирать преданных людей! Разве ты еще не убедился, что Гольмий на все готов, чтобы тебя уничтожить?

– Да, я это понимаю, но все же не желаю сейчас говорить об этом. Пусть хоть весь мир вверх дном перевернется! Я устал от политики, от страха за свою жизнь! Мне все это надоело. Оставьте меня в покое хотя бы на день.