Смех висельника

– Ну и как? Результат есть? – интересно: а он почувствовал иронию в моём голосе?

– Меньше стал курить, и медленно, но верно я иду к жизни, – он усмехнулся, плагиатор несчастный. – А почему ты хочешь умереть? – я вздохнула. Насчёт чувства такта я поторопилась: по ходу, у Кирилла его вообще не было.

– Многие считают, что можно делать, что хочешь, и пробовать всё в своей жизни, начиная с сигарет и алкоголя и заканчивая наркотиками, потому что что бы мы ни делали, мы всё равно умрём. Как там? Кури – умрёшь, пей – умрёшь, люби – умрёшь.

– Но ты ведь так не считаешь? – и он опять попал в точку.

– Мы все когда-то умрём, всё зависит только от того когда и как. Можно в двадцать пять умереть от ломки или от передозировки наркотиками, а можно в восемьдесят – в окружении внуков.

– Ты что выберешь?

– Конечно, первое, – я усмехнулась. Когда же он со своими дурацкими вопросами свалит?! Я хочу побыть одна!

– Не верю, чтобы ты пробовала наркотики.

– Я их и не пробовала, – всё-таки мне не хотелось выглядеть в его глазах наркоманкой. Я думала о наркотиках, но я не знаю, как я себя поведу, если приму их. Я хочу навредить только себе, и я боюсь нанести вред окружающим, поэтому и с вином стараюсь не перебарщивать.

Я сделала ещё одну затяжку и посмотрела, как дым через приоткрытое окно попадает на улицу и исчезает среди танцующих снежинок. На улице, наверно, было очень холодно, но так как балкон был застеклён, этого не чувствовалось.

– Красивый вид, да? – спросил Кирилл, но я ничего не ответила, чтобы он понял, что пора оставить меня в покое. Хотя вид на ночной город и правда был красивым: вдалеке виднелись огни высоток, а над ними – синее небо со звёздами. Мы с сестрой любили подолгу стоять на балконе и любоваться ночью, вдыхать её особый запах…

– Смотри: звезда падает! Будешь загадывать желание?

– Конечно, нет! – я фыркнула. – Звезда – это всего лишь газовый шар, излучающий свет; каменное тело, которое, падая, сгорает в атмосфере, – мне очень хотелось его обломать, хотелось сказать что-то грубое и резкое, чтобы он, наконец, отвалил.