КИПЧАК В АНТАРКТИДЕ

Владимир Санин в книге «Новичок в Антарктиде» просто всё классно рассказал. Да и я, если честно, сейчас так мало помню. А что в дневнике сохранилось, то и попало под сакральное «рукописи не горят», тем и воспользуюсь спустя более тридцати пяти лет.

3. «Советико импотентико»

Я верю в двенадцатилетний цикл обновления. Через каждую дюжину лет каждый попадает или сам создает точку бифуркации – точку изменения, повлиявшую на будущее.

С высоты пяти прожитых «мушель жас», а именно так казахи называют эти циклы жизни человека, могу делать уже кое-какие выводы, основываясь на собственном опыте.

В двенадцать лет самостоятельно перешел из школы-интерната в обычную. За маму написал заявление и сбежал из-под госопеки в самостоятельное плавание. До сих пор удивляюсь этому поступку.

В двадцать четыре – во второй мушель жас, отзимовав в «Мирном», встретил Любовь, но об этом еще впереди.

А в третий мушель жас родился наследник, после чего я неожиданно начал писать стихи.

Кстати, именно сын и нашел среди старых блокнотов и черновиков мой антарктический дневник, о котором я забыл, и всё – до посадки на «Эстонию» – писал по памяти.

Ведь сел за записи совершенно голым (в смысле не подкреплённым документальными источниками). Но сел, потому как пятый мушель жас обязывает подводить итоги.

И как дар свыше, и как признание правильно выбранных задач – этот дневник, найденный моим Назаром. Он же и перевел его из «рукопашного» состояния в отпечатанное, используя достижения компьютерных технологий, от которых папа его отстал безнадежно.

Теперь всё, взятое из дневника (но, конечно, не абсолютно все записи), будет печататься курсивом, а современные рассуждения и комментарии – стандартным шрифтом. Конечно же, из уважения к читателю дневниковый текст будет незначительно подредактирован, но без покусительства на саму суть изложенного в нем.

25 января 197…г. Теплоход «Эстония». Балтийское море.

Сегодня, опоздав на 1,5 часа (это я тогда так таможенный досмотр и связанные с этим переживания обозначил), «Эстония» отшвартовалась от Рижского порта.

Особенно запомнилась девушка в желтой дубленке. Стояла и плакала. Черт побери, так хотелось, чтобы это была моя девчонка.

Когда судно отплывало, в радиорубке включили веселую мелодию. Получилось очень мило (так в тексте) и празднично.