КИПЧАК В АНТАРКТИДЕ

От заполнения декларации до попадания на судно. Слегка взволновал таможенный шмон, устроенный нашим вещам в музыкальном салоне.

Чистосердечно сообщаю – вез контрабанду. Но, как перед партией, клянусь – случайно!

Еще вчера на собрании предупреждали, чтобы все советские документы (даже комсомольский билет, не знаю, где всегда у меня хранившийся) были оставлены на материке, а паспорта должны быть в обязательном порядке заменены на, как уже упоминалось, паспорт моряка. Также запрещенными к вывозу за границу были советские деньги всех номиналов, а провоз червонцев и выше преследовался по закону.

– А почему так? – поинтересовался у Гарри Анатольевича Слесаренко, с которым успел познакомиться и сильно зауважал за веселый нрав, доходчивость объяснений и, конечно же, за многоразовость ходок не только в Арктику, но и на заветную Антарктиду.

– Враги только десятки берут и выше, – спокойно, как о ценах на хлеб, объяснил старший товарищ.

– А зачем им наши бабки? – я впервые услышал о рубле как о товаре.

– Вы что там, в Казахстане, политэкономию не проходите? Доллар сколько рублей официально стоит? – стал объяснять он, когда мы возвращались с собрания в промерзшем троллейбусе.

Я пожал плечами, так как никогда этим не интересовался.

– И кому страну оставляем? – сокрушенно выдохнул клубы пара еще не обросший сорокалетний Гарри Анатольевич. – Семьдесят две копейки.

– Мне за три рубля давали, – наврал я, так как никто не предлагал, а просто услышал случайный разговор на эту тему.

– Неплохой курс. А там ты за червонец пять долларов можешь снять. За четвертную, говорят. – Последней оговоркой Слесаренко дал понять о своей неполной причастности к сказанному. – Пятнадцать дают, а за полтинник и до сорока поднимают, – мечтательно «отклубился» мой негласный наставник. – Навар бешеный, а государству ничего. Контрабанда.

Мне слегка «сплохело». Если бы знал это раньше, то, конечно же, не лежали бы в кошельке за ненадобностью чуть ли не на дне мешка последние десять рублей. Одной купюрой. Решил тут же, по возвращении в общежитие, где остановился, переложить денежку в цивильные шмотки, оставляемые на год в камере хранения НИИАА.

Но не в рай ведет дорога благих намерений.