Юкагиры

«Олени! Ну, еще немного, —

Дрожащий голос все шептал: —

Огни уж рядом, очень близко,

Я что, победу одержал?!»

Вот подхватил кольцо ногою,

В прогалок он толпы влетел

И бросил он своих оленей,

Их смерти видеть не хотел.

Внутри стучало – колотило,

Горело все большим огнем;

Он брел куда-то, сам не зная,

Что говорят все лишь о нем.

И чьи-то руки обнимали,

Потонча что-то там кричал,

Но Петердэ в тот миг от солнца

То слеп, то снова прозревал.

Но чьи же руки обхватили,

Прижали вдруг к своей груди?

«Стой, Петердэ, очнись скорее

И на меня ты погляди.

Тебе лишь солнце нынче светит,

И уважают стар и мал…»

И мысль мелькнула: «Охоноо…

Его, как друга, обнимал».

Часть 3

Шаман

Вот остров каменный Туолба.

Здесь сдревле, испокон веков,

Вовеки прах всегда хранится

Всех дедов, прадедов, отцов.

И по преданьям наших предков

Их дух здесь жив теперь всегда;

Он защищает жизнь людей всех

От злого, лютого врага.

А враг тот – каменное чудище:

Страшна седая борода.

И если он зайдет в селение,

То ждет людей тогда беда.

Разбогатеть стремится чудище,

И всех живых он убивает,

Но духи с ним войну ведут,

Его в селенье не пускают.

Бывает, задрожит земля,

И под ногами вдруг качнется,

На берег выплеснет вода, —

То чудище на волю рвется.

Каменья он кидает с гор,

На землю валит сосны, ели,

Но нет, не вырваться ему

Из мрачного из подземелья!

***************************

Среди могил, камней и сосен

Тордох на острове стоит,

И одиноким он окошком

На небо синее глядит.

Шаман-старик в тордохе этом

Беседу с духами ведет,

Он варит травы и порою

Свой бубен в руки он берет,

Садится в лодку и в селенье,

Когда его там кто-то ждет,

Плывет, мотая головою,

То причитает, то поет.

Той песни смысл не всем понятен,

Нет связи в звуках и словах,

Но виден даже среди ночи

Тот страшный блеск белков в глазах.

И черное лицо в морщинах,

Оскалив вдруг беззубый рот,

Наводит страх, оцепененье,

Наружу сердце твое рвет.

Все, затаив дыханье, жаждут

И ловят каждый его звук,

А душу раздирают вопли

От неиспытанных тех мук.

Когда ж, его в селенье встретишь,

Он стар, спокоен, молчалив,

Трясет он редкой бородою,

К людским капризам терпелив,

Он слушает селенцев споры,

Совет дает, спешит туда,

Где, кто-то захворав, недужит,

В сэпсэ прокралась вдруг беда.