Гренобль и Пифагор

И особую гладкость так и не утраченного за долгую жизнь черного лака.

Взгляд Пифагора попал на настенный календарь, и он опять стал мужчиной.

Календарь притащил откуда-то Гренобль. «По случаю». Это было обычным объяснением Гренобля, когда он приносил что-либо в дом. Пифагор не расспрашивал, знал, что, скорее всего, попросту спер, пока кто-то зазевался. Гренобль ведь особо не раздумывал, когда видел что-то ему интересное и без пригляда. В его безразмерной амуниции можно было мамонта спрятать и унести – никто не заметит.

А календарь по всем статьям знатный. И не старый – прямо на этот самый настоящий год. И женщина на нем красивая – что ни на есть голая. Ну, просто напрочь. Со всеми грудями и прочими интересными местами.

Пифагор засмотрелся на эти самые места и понял вслух:

– Сегодня суббота.

И громко повторил:

– Сегодня суббота…

Гренобль зашевелился в своих лохмотьях, потянул носом, учуял дым от печи и выпростал наружу взъерошенную местами голову.

Череп его был наполовину лыс – спереди и в средине. Другая половина в окантовку лысины – патлата.

Вороний глаз Гренобля прищурился в бутылку. На диване у стены ему было холоднее, чем при печи. Просился Гренобль на широкую кровать к Пифагору, но тот брезговал спать с мужиком в одной постели, хотя бы и без простыней. Вот и мерз зимними ночами Гренобль на своем диванчике у стены, зарывался с головой в старые одеяла и просто во всякую рвань – в ошметки пальто, курток, ватных штанов.

Печь-то была небольшой – позади ее припирала кровать Пифагора, а передком выходила она на кухонку, где диван не помещался, а спать на полу там было еще холодней, чем в единственной в доме комнате – дуло там из разбитого, хотя и заткнутого тряпкой, окна. В комнате на диванчике было все-таки теплее. Но холодно.

Не из-за зябкости поднялся с диванчика Гренобль. По большой нужде. Он подошел к столу и, взяв бутылку, влил в себя остаток.

– Хоть бы в стакан налил, – неодобрительно заметил Пифагор.

Гренобль молча кивнул, соглашаясь, и двинул на улицу. К сортиру без двери. Тоже стопили. Дверь-то. Все равно без надобности.

Когда Гренобль вернулся, Пифагор все еще смотрел на календарь.

– Чего там нашел? – спросил Гренобль и вдруг догадался, оживился: – Праздник какой?

Праздник – это, значит, можно пойти к магазину и выпить с кем-нибудь за так, за компанию.