Два

Да ёк-макарёк! Я что, похожа на Гай Юлия, который Цезарь? Не салат это! Не салат!! Это тип такой был, мог делать семь дел одновременно. А я не могу, я нормальная баба средних лет. Могу делать два – и это максимум. При чем из двух получается делать хорошо только одно. Например, слушать моего друга, а не водилу. Тьфу! И с чего он взял, что морг – это мое личное заведение. Интересно, что же такого выражает мое лицо, что людь посчитал, что морг –это моя стихия?

– Здравствуйте, Ила Леонидовна!

– Ира, здоровались уже, не находишь? Эквайринг работает? Ну чего ты глаза вечно округляешь? Эквайринг – это по твоему мнению терминал, который не терминал, он не выдает бабки, он их только забирает и кладет на наш расчетный счет.

Не кому-нибудь, а только нам. Терминалы такие здоровущие стоят. Видела, наверное?

– Ну да…

– Ну вот – в тон ответила я, – так что, заработал?

– Да. Я там подергала, – рукой она показала место дерганья, – и все, заработало.

– Дай мне отчет по выручке за последнюю неделю.

– А это какие даты?

– Посмотри в календаре.

Негодование и возмущение. Догадайтесь у кого? Ну, моя внутренняя Ила, не ты ли копытцем бьешь и сдуваешь своими ноздрями пыль с дорог? Нет? Всё верно, копытцем бьет моя продавщица! У «Машины времени» есть песня про проводницу. А у меня будет песня про продавщицу. Если нормальный человек с каплей мозга, то продавец. Если тугодум.. туго чего? Дум! То – продавщица!

– Ира, долго ожидать явление Христа народу?

– Я не знаю! Говорят, что был уже!

– А сколько раз?

– Что?

– Был!

– Кто?

– Христос! – я уже явно глумлюсь.

. но оппонент не вразумит никак.

– Не знаю

– Окей, Ирка! А те, кто говорит, что он уже был, чисто случайно, не сказали тебе как он выглядел?

– Ила Леонидовна, – где-то над ухом пропел тихий испуганный голос Ирочки, – мне рассказывали, но я не помню..

Деревенщина зарыдала горькими слезами. Из отрывающейся двери в кабинет, показался глаз охранника.

– Эй, детина, шуруй на пост, воры не дремлют!

Как я поняла, у них любовь приключилась.

Между продавщицей Ирочкой и детиной Боречкой. Переживает за нее, смешной огромный лось. Косая сажень в плечах, табло как… посчастливилось ли хоть когда-нибудь видеть настоящий самовар? Литров на десять? С толстым дутым пузом? Короче, махина внушительная на столько, что дух замирает! Ну вот и у нашего Бори только лицо как три таких самовара. При этом, добряк неимоверный, сердобольный. Ирка за ним будет как за горой.